Xenoff

— Мама, ты как? Давно не была у неё? — голос сына дребезжал в динамике старенького телефона. Ольга Павловна глубоко вздохнула, осторожно положив ладонь на мраморную плиту. Пальцы дрогнули, скользнули по холодной гладкости, словно касаясь родного лица. Ветерок сорвал несколько сиреневых лепестков, и те, закружившись, мягко опустились ей на плечо. — Давно, Сашенька, — откликнулась она. — Слишком давно… Но сегодня как раз тот самый день. — Держись там, мам… Если что — звони, я на связи. Щелчок. Тишина...

— Если бы у тебя была возможность задать три вопроса любому человеку на свете, что бы ты спросила? — Лидия оторвалась от вязанья и внимательно посмотрела на внучку. Марина, смешавшись, закусила губу, словно пойманная на каком-то мелком проступке. — Бабуль, ну что за вопросы… — Она смущенно пожала плечами и попыталась вернуться к экрану телефона, но бабушка не отступала. — Дорогая, я не шучу, — Лидия прищурилась, слегка наклонив голову, будто собиралась раскрыть какой-то важный секрет. — Подумай. Всего три вопроса, и ты можешь узнать что угодно...

— Где ты, Вера? — кричал он, пытаясь перекрыть вой осеннего ветра. Взгляд его скользил по пустым скамейкам парка, вдыхающим холодное дыхание осени. — Вернись! Вера, как и положено ее характеру, оставила его одного в этот осенний день. Она ушла, заперев сердце в своем маленьком мире. Её отсутствующие шаги всё ещё звучали в его ушах, а каждый порыв ветра уносил с собой тени их прошлого. Каждый год они приходили сюда — в этот уютный парк, где все дышало воспоминаниями. Этот уголок был для них священным местом: гуляли по утрам, кормили голубей, планировали будущее...

— Мама, посмотри, что я нашла! — девочка радостно выбежала из кладовки, держа в руках пожелтевший от времени конверт. Лена подняла глаза от экрана ноутбука и слегка нахмурилась. О чем это, Марина? Письма в этом доме никто не получал уже лет двадцать. Марина подошла ближе и протянула конверт матери. Лена заметила на нем надпись, нацарапанную неровным почерком: *"Открыть в 2024 году. Только для Елены!"* Сердце на мгновение замерло. Этот почерк она узнала бы среди тысячи других. Свой собственный. Но было одно "но" — она не писала себе письма...