Writer Romanov

Деньги приносит только труд. Нет, вот так: бедным людям деньги приносит только труд — это точнее. И чем беднее человек, тем труд тяжелее, и тем больше надо трудиться, чтобы заработать деньги. Богатые люди могут трудиться, а могут жить на ренту и филантропить — у них выбор есть. У обычных людей выбора нет: даже если они будут жить вне вязкого маркетингового болота погони за потреблением, всё равно на базовые потребности нужны деньги, которые зарабатываются только трудом. Это очень простой социально-экономический...

Летом «стоять» на вещевом рынке не так уж и плохо. Даже, пожалуй, и хорошо, особенно если лето не дождливое — в дождь торговля вялая даже у продавцов зонтов, ведь тем, у кого зонта нет, надо сначала попасть на рынок, а кто пойдёт в дождь без зонта? В дождь мокрый полиэтилен противно задевает покупателей, продавцы скучают, вяло переругиваются, разгадывают кроссворды и выпивают. На «толпе» вообще пьют много и почти все: летом — пиво, зимой — в основном водку. Была история, когда наши «кожники» полетели в Турцию за товаром, закупились и, как положено, отметили, а ночью произошло землетрясение...

Я долго думал, надо ли писать этот рассказ. День рождения — праздник радостный и вкусный, как мороженое. С одним «но» — он, как и порция пломбира, быстро заканчивается. Но ведь день рождения можно отмечать и два раза в год. Например, тем, у кого 1 января — 1 июня, и т. д. Просто и удобно. По этой логике второй день рождения у меня в ноябре, но вышло немного иначе — мой второй день рождения выпал на 7 октября. Вот как это получилось. Сегодня утром можно было бы чуть полениться — так много всего было сделано вчера...

Откуда человек знает, что он несчастен? Странный вопрос, правда? И в самом деле — мало ли в жизни неприятностей и проблем? И всё же — давайте обсудим. Пусть офис-менеджерка принесёт сэндвичи, печенье, чай, кофе — и будем совещаться. А заодно понаблюдаем за выражением её лица. Радостное ли оно? Обычно, если офис-менеджерка с утра перед совещанием улыбается, значит, у неё или любовный роман (глаза горят, губы яркие, взгляд направлен внутрь — вспоминает прошедшую ночь), или она нашла другую работу,...

Июнь. Жара. Девяностые. Мне двадцать, и меня только что «кинули» на сто баксов — или, в ценах того времени, на мою месячную зарплату. Точнее — с учётом стоимости надувного катамарана — на сто шестьдесят пять, что ещё драматичнее. Я стою у Центрального телеграфа и понимаю, что произошла катастрофа. Мое внутреннее Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям близко к состоянию паники — новый опыт, такого ещё не было. Мне двадцать, я студент университета и летом подрабатываю реализатором на вещевом рынке. Денег в стране мало, и те, у кого они есть, свободнее тех, у кого их нет. (Тогда ещё мало...

⚠️ Внимание: текст содержит описание сцен человеческой жестокости. I. «Как реки впадают в моря, а моря — в океаны, сливаясь и образуя Мировой океан, так и правительства всех стран образуют собой Мировое правительство. Так вот, не пора ли гражданам мира спросить у своего правительства: а почему, собственно, вы, нами избранные, и ваши кормильцы-банкиры живёте так хорошо, а мы — так плохо?» Никифор Геффер Стекловатникофф-Джуниор щёлкнул клавишей-точкой, устало закрыл глаза и, откинувшись в кресле от печатной машинки, прохладными пальцами помассировал веки. Потом, не открывая глаз, сложил на груди пальцы пирамидой...

Мороженое — штука вкусная. И на каждый вкус — своё мороженое. Например — пломбир в советских кафе. Тот самый, по 20 копеек за шарик. Стоишь в небольшой очереди и наблюдаешь, как мороженщица ловко отделяет нуазеткой белые льдины от сладкого айсберга и аккуратно укладывает их в креманки. И на вопрос «С чем?» — с тёртым грецким орехом, шоколадной крошкой и лимонным сиропом: три шарика — три наполнителя. Июнь, июль и август — три шарика пломбира в креманке лета. Июнь — шарик с лимонным сиропом. Чуть кисленький, чуть бледненький, чуть освежающе-прохладный...

Собственно, первым корабль пришельцев обнаружили не астрономы — о его скором прибытии возвестил дед Кузьмич из Малых Бугорков. Правда, сообщение никого не удивило, так как все давно привыкли к тому, что Кузьмич слышит внеземные голоса. Его истории из жизни высокоразвитой цивилизации имели в селе даже популярность, поэтому, когда Кузьмич прилепил к стенду около сельсовета листок, подумали, что это объявление о новом предстоящем рассказе. На бумажке было накорябано: «Они будут здесь через 3 месяца и 3 дня...

У каждого человека должно быть место силы. У Кати таким местом силы был рыбно-устричный ТоргРыб, укромное местечко в одном из центров столицы, где она, продолжив род двум растаявшим в тумане мужьям, изо всех сил пыталась не просто выжить, но получить максимум удовольствий за период между осознанием экзистенциальной бессмысленности существования и смертью (или пожилым возрастом, который для Катиного косметически ухоженного среднего воспринимался одной из форм небытия). Это место показал ей, тогда...

Люцифер уныло восседал на троне и отчаянно скучал. В вечности ничего нового не происходило, а если где что и взбрыкивало, то было мелкотравчато и не стоило внимания. Послышалось жужжание мух, предвещавшее не заставившее себя ждать появление румяного и как всегда довольного Вельзевула. Люцифер вспомнил, что Вельзевул был в командировке на Земле, и сразу забыл об апатии — из таких поездок Вельзевул всегда привозил разные интересные идеи и смешные истории. Конечно, Люциферу были до мельчайших подробностей известны все возможные комбинации людских грехов — в прошлом, настоящем или те, которые произойдут в будущем...

Фразу Homo homini lupus est Анатолий впервые услышал на заднем дворе — в разговоре свинаря Альбертыча и конюха Вениаминыча. Вениаминыч, покачиваясь и распространяя непередаваемый аромат сельского бурачного виски, спорил с Альбертычем, доказывая, что «человек человеку волк» сказал Томас Гоббс, а тот — что до Гоббса об этом говорил Плавт. Альбертыч сердился и тыкал табачным пальцем в страницы «Крылатых латинизмов», а потом, доказав правоту, ушёл в подсобку с Вениаминычем — пить «мировую» и дискутировать...

Когда появилась функция отправки голосовых сообщений, я был в рядах тех, кто считал, что сжигание отправителей на костре — соразмерная реакция на такой способ коммуникации, и это при том, что я в принципе гуманист. А потом, как это обычно бывает со временем, привык и перестал раздражаться. Большинство всегда привыкает ко всему новому, меньшинство — продолжает сражаться и проигрывать времени в попытке удержать прошлое. Да и голосовые изменились — их можно гонять на ускоренном (что уже и само по себе весело), переводить в текст — в общем, появилась вариативность, и значит — свобода выбора...