Женская территория

Алёна стояла у плиты с прихваткой в руке и переворачивала противень с мясом, пока Лидия Павловна за ее спиной звенела тарелками так, будто это не семейный ужин, а строевая подготовка. – Только не пересуши, - сказала свекровь, заглядывая через плечо. - И так уже соус густоват. – Нормально там все, - ответила Алёна, не оборачиваясь. – Ну тебе, может, и нормально. А Игорь любит, чтобы сочнее. Алёна молча поставила противень обратно. На кухне было жарко. Окно запотело, по подоконнику расползался запах...

– Наташ, ну не на улицу же его выставлять, - говорила в трубку Галина Васильевна тем самым надломленным голосом, которым умела выдавить из человека чувство вины даже за погоду. - Ты же не чужая. Ну месяц. Максимум два. Пока он в себя придет, пока с деньгами разберется. Наталья стояла у окна с телефоном, глядя на двор, где какой-то мальчишка гонял мяч между машинами. На кухне остывал чай. За стеной в спальне Игорь закрывал ящики комода, шумел плечиками, складывал футболки с тем видом, будто это его жизнь сейчас рухнула, а не их брак по его вине...

Люди часто говорят после тяжелых отношений: «Он оказался совсем не тем, кем казался в начале». Но неприятная правда в том, что иногда он как раз многое сказал о себе сразу. Не скрывал. Не маскировал идеально. Не шифровался. Просто это звучало как харизма, откровенность, сила, сложный характер или следствие трудной судьбы. Именно поэтому истории с людьми с выраженными нарциссическими чертами так часто ломают психику не только болью, но и ощущением собственной слепоты. Кажется: меня обманули. Хотя нередко правильнее было бы сказать иначе: меня предупредили, но я не услышала...

Кира вышла из такси с пакетом в одной руке и маленьким чемоданом в другой, локтем придерживая коробку с эклерами, которая все время норовила соскользнуть. У подъезда пахло нагретым бетоном и соседскими котлетами из открытого окна первого этажа. Она даже улыбалась сама себе, глупо, по-девчачьи, хотя после трех дней в Самаре должна была думать только о душе и тишине. Рейс перенесли, встречу закончили быстрее, и она решила ничего Максиму не говорить. Он дома, на удаленке, наверняка сидит сейчас в наушниках, злится на очередной созвон, пьет свой бесконечный кофе из синей кружки...

– Ален, у меня, по-моему, температура. Реально ломает всю, - сказала Инна в трубку и шумно шмыгнула носом. - Я даже в аптеку не дойду. Лежу как тряпка. Алена прижала телефон плечом, пока другой рукой вытирала мокрую тарелку. На сушилке уже стояли детские чашки, кастрюля после макарон и сковородка, на которой она жарила котлеты на завтра. В квартире пахло луком и порошком из стиральной машины. За стенкой сын что-то объяснял сам себе из конструктора, а Алексей в ванной что-то активно напевал. – Горло тоже? - спросила Алена...