Истории от Алёны Крыловой

Был вторник, 20 января 2026 года, и я в третий раз за месяц сидел в очереди травмпункта на улице Кирова в Ижевске, придерживая костыли тёщи, пока она расписывалась в журнале у окошка регистратуры. — Роман, подвинь мне стул поближе, нога затекла, — сказала Валентина Гавриловна, и я подвинул, не споря. Пахло йодом и мокрыми куртками с улицы. Мне было сорок три, ей — шестьдесят восемь, и мы вдвоём ждали своей очереди на контрольный снимок, как будто так было всегда, хотя ещё два месяца назад она едва здоровалась со мной за общим столом...

— Ты не придёшь, — сказала я и встала в дверях, не пуская его дальше порога. — Инга, я не в дом прошусь. Я прошу позвать меня на свадьбу Сони. — Двадцать лет назад ты решил, что моя свадьба недостойна тебя. С чего ты взял, что за это время что-то изменилось? Отец стоял на площадке в идеально выглаженной рубашке, будто уже собрался в ресторан, хотя до Сониной свадьбы оставалось три дня. Мне было сорок четыре, ему — семьдесят, и мы всё ещё разговаривали друг с другом, как два чиновника через окошко в паспортном столе...

Я тогда не понимала, что мамина похвала при гостях и её же слова наедине — это будто два разных человека, которые никогда не встречаются в одной комнате. Мне тридцать шесть, маме Валентине Романовне — шестьдесят один, а поняла я это только в субботу, 5 сентября 2026 года, на восемьдесят пятом дне рождения бабушки Зинаиды Марковны в Оренбурге. Стол в бабушкиной квартире на Красном переулке ломился от закусок, которые с утра готовили всей роднёй, а бабушка сидела во главе в новом синем платье и принимала гостей, как принимала их последние тридцать лет...

Оксана мыла бутылочки в раковине на кухне у свекрови в Курске, на улице Дзержинского, когда за спиной послышался шорох халата и тихое покачивание. Было воскресенье, 13 сентября 2026 года, Тимур остался у бабушки на выходные, пока Оксана с Виталием ездили в Белгород за запчастями для машины — обычные, ничем не примечательные два дня. Галина Тимофеевна вошла в кухню с Кириллом на руках, тихо напевая ему что-то без слов и покачиваясь на пятках, и Оксана застыла с бутылочкой в руке, не донеся её до сушилки...