Ушли... Но не оставили меня Мои Родители, мои родные Боги. Ушли... Сгорев в пылу огня, Но не согнув пред трудностями ноги. Борясь с своим недугом до конца, Все время вместе в радости и в горе, Оставив детям гордый взгляд отца И материнской чувственности море... Так, как же смею я Пред чуждым богом преклониться? Ведь на ноги поставили меня Родные руки...
Вот и выглянуло солнце из-за туч. И стрелой в ковер вонзился острый луч. Сколько дней рыдало небо от тоски, Вымывая с грязной улицы пески. Ты о ком скучало небо, обо мне? Потеряло милый облик в серой мгле. Здесь я, здесь! Я никуда не уходил. Я души своей просторы бороздил. Ветер странник разгоняет пелену. Я впрягусь как вол рабочий в борону...
При прочтении известного заголовка выше сразу же всплывает в памяти один из прекраснейших киношедевров советской эпохи. Однако на этот раз хотелось бы поразмышлять не о самом фильме, а на тему, лежащую в несколько иной плоскости, хотя и неразрывно связанную с данным фильмом. А хотелось бы поразмышлять о том, что при рассмотрении под определенным углом знаменитый фильм Эльдара Рязанова может обернуться символом той самой "иронии судьбы", которая настигла всех советских граждан через много лет после выхода фильма на экраны некогда великой страны...
На скалистом утесе. Я стою на скалистом утесе, Я стою с обнаженной душой. Навалилась увядшая осень, Океан дико плещет волной. Я стою на скалистом утесе, И мороз пробирает насквозь. Стон прощальный до слуха доносит, Пять стихий на холсте взорвалось. Зло шипит ядовитая пена, По лицу мокрым хлещет хлыстом. Чайка с криками рвется из плена, Бьет по ветру усталым крылом. Почему больше солнце не светит, Тучи хмурые ходят гурьбой. То ли я на другой планете, То ли ты воспарила звездой. Почему не разверзнутся тучи, Не проявится облик родной. Сиганул бы с высокой кручи, Чтоб отправиться вслед за тобой. Разделяют нас дальние дали, Дотянуться не в силах рукой. Жаль, что крыльев мне боги не дали, Сам себя проклинаю порой. Я стою пред бушующим морем, Пред бушующим морем страстей. Безвозвратно в пучине утонет Недосказанность жизни моей. Мое сердце о камни разбито, Кровь застыла на рваных краях. Как божественная Аэлита, Ускользает мечта моя...
