Высоцкий Владимир Семёнович

Друзья, хочу сказать вам несколько слов. Этот канал для меня был важным и живым пространством. Здесь были тексты, размышления, диалог — и я искренне благодарна каждому, кто читал, откликался, спорил и думал вместе со мной. Сейчас я приняла непростое, но честное для себя решение: я временно останавливаю развитие этого канала. Не удаляю его и не закрываю — просто беру паузу. Причина простая и, думаю, понятная: вести два канала с полной самоотдачей у меня не получается. А по-другому — вполсилы, «для галочки» — я не умею и не хочу. Формат Telegram оказался мне ближе: он живее, быстрее, диалоговее. Там сейчас сосредоточено всё моё внимание, энергия и работа с темой Высоцкого. Многие из вас знают, что у меня есть Telegram-канал — я не раз писала о нём здесь. Если вам важно продолжать разговор, быть в курсе новых постов, обсуждений и музыкальных вечеров — я буду очень рада видеть вас там. Спасибо вам за доверие, за время и за внимание. Надеюсь, это не прощание, а просто смена пространства.

ПАМЯТИ ВАСИЛИЯ ШУКШИНА Ещё — ни холодов, ни льдин, Земля тепла, красна калина. А в землю лёг ещё один На Новодевичьем мужчина. «Должно быть, он примет не знал, — Народец праздный суесловит, — Смерть тех из нас всех прежде ловит, Кто понарошку умирал». Коль так, Макарыч, — не спеши, Спусти колки, ослабь зажимы, Пересними! Перепиши! Переиграй! Останься живым! Но в слёзы мужиков вгоняя, Он пулю в животе понёс, Припал к земле, как верный пёс, А рядом куст калины рос. Калина — красная такая… И был бы «Разин» в этот год! Натура где? — Онега, Нарочь? Всё печки-лавочки, Макарыч, Такой твой парень не живёт! Те белые стволы берёз Ласкал в киношной гулкой рани, Но успокоился всерьёз, Решительней, чем на экране. Смерть самых лучших намечает И дёргает по одному. Такой наш брат ушёл во тьму!.. Не поздоровилось ему! Не буйствует и не скучает. Вот после временной заминки Рок процедил через губу: «Снять со скуластого табу За то, что он видал в гробу Все панихиды и поминки. Того, с большой душою в теле И с тяжким грузом на горбу, Чтоб не испытывал судьбу, Взять утром — тёпленьким с постели!" И после непременной бани, Чист перед Богом и тверёз, Взял да и умер он всерьёз. Спокойнее, чем на экране. Гроб в грунт разрытый опуская Средь новодевичьих берёз, Мы выли, друга отпуская В загул без времени и края… А рядом куст сирени рос. Сирень осенняя. Нагая… Владимир Высоцкий. 3 октября 1974

Журнал, сохранённый временем. «Советский экран», 1988 год В моём архиве сохранился журнал «Советский экран» № 3 за 1988 год. Этот выпуск вышел к 50-летию со дня рождения Владимира Высоцкого. Юбилей, который он уже не мог отметить сам, но который страна, наконец, начала осмыслять. Творчеством Владимира Высоцкого я увлеклась ещё в юности. Когда его не стало, в 1980 году, мне было десять лет. Тогда я не могла до конца осознать масштаб этой утраты, но имя, голос, ощущение особой правды рядом — всё это осталось со мной. А уже в 1985 году, повзрослев, я начала собирать фотографии, публикации, журналы, всё, что было связано с Высоцким. Это было время, когда о нём начинали говорить иначе — осторожно, вслух, печатно. И каждая такая публикация ощущалась как событие. Я решила публиковать статьи из этого журнала по порядку, без сокращений, с сохранением авторского текста и интонации времени. Не как исследователь и не как критик — а как человек, для которого Высоцкий стал частью жизни и памяти. Начну с первой статьи номера. Продолжение следует…

О Владимире ВЫСОЦКОМ вспоминает Владимир Сергеевич ДАШКЕВИЧ В.С.Дашкевич - композитор. Автор музыки более чем к семидесяти кинофильмам ("Бумбараш", "Красавец-мужчина", "Ярославна – королева Франции", "Зимняя вишня", "Собачье сердце" и др.). Автор симфонических произведений – оратории "Фауст", опер "Клоп" и "Ревизор", концерта для виолончели с оркестром и др. Автор песен на стихи поэтов Серебряного века. «Помню, однажды я встретил Высоцкого совершенно случайно. Я был в гостях у Новеллы Матвеевой, вышел на улицу и увидел Володю. Мы постояли, поговорили – но в основном, помолчали, потому что я почувствовал, что в данном случае было лучше молчать, и он, кажется, был мне благодарен за это. Я почувствовал, что у него какие-то мысли были в тот момент, какие-то образы приходят, в которых он находится – и не надо ему мешать. Глубоких разговоров у нас было немного. Мне запомнилось, как однажды я пришёл к нему в гримёрную после спектакля «Преступление и наказание». Я сказал: «Володя, ты так играешь, что я боюсь, что ты просто помрёшь на сцене». Он усмехнулся и сказал: «Да нет, на этом спектакле не помру. Вот когда я Гамлета играю, то тут всяко может получиться...» Он так сказал, что я почувствовал – это говорится всерьёз, он основательно чувствовал, что смерть за ним ходит.»