Архитектурный ансамбль «Вознесенский»

В тюменском купеческом доме всегда держали два огня. Первый — в печи. Массивной, изразцовой, жаркой. Печь кормила, поила, хранила тепло. Без нее в сибирскую зиму не выжить. Второй огонь горел в камине в гостиной или в кабинете хозяина. Камин почти не грел, дрова сгорали быстро, тепло улетало в трубу — толку от него для отопления почти никакого. Но его и не для тепла зажигали. Зачем же купцу, который умел считать каждую копейку, понадобилась эта дорогая, неэффективная, почти бесполезная вещь? И почему...

В Тюмени есть улица, которая начинается у воды и уходит в глубь Заречной части. Когда-то она называлась Мостовой, потому что вела к деревянному мосту через Туру. Сегодня она носит имя человека, который прошел всю войну, вернулся домой и совершил подвиг, спасая чужие жизни ценой своей. Его история — не громкая, не парадная. Он не командовал полками, не водил в атаку батальоны. Он был старшим сержантом. Потом — участковым милиционером. Федор Щербаков не дожил до наших дней. Но память о нем живет здесь...

Есть в Тюмени одно место, о котором редко говорят. Туристы не пишут о нем в соцсетях и свадебные кортежи не останавливаются для фото. И большинство тюменцев, проходя мимо, не подозревают, что в этом месте находится одна из величайших тайн Сибири. Речь о мысе, образованном слиянием двух рек — Тюменки и Туры. Сегодня здесь расположены улица Фридриха Энгельса, и стадион «Геолог». А когда-то, очень задолго до их появления, на этом месте стояла столица огромного государства, появившегося на картах мира еще в XIV веке...

Тюмень, как и вся страна, пережила эпоху великих переименований в советский период. Улицы, носившие имена святых, купцов и дореволюционных деятелей, получали новые названия. Так власть размашисто и категорично писала историю нового времени. Но знаете, есть в этом странная закономерность. Чем больше мы переименовываем, тем сильнее хотим помнить. Сегодня, гуляя по знакомым с детства улицам, мы все чаще задумываемся: а кем был этот человек, чьим именем названа улица? А как она была названа прежде? И...

В старых тюменских купеческих домах сохранилась удивительная архитектурная деталь — двусветный зал — внушительное помещение с окнами в два ряда, куда солнечный свет попадает и сверху, и снизу. В таких залах музицировали, танцевали, вели долгие разговоры о искусстве и литературе. Купец, задумавший такой зал в доме, не экономил ни на месте, ни на расходах, потому что было понимание главного — настоящий дом должен дарить не только тепло, но и ощущение простора. Когда ты не «зажат» в четырех стенах, над тобой остается «небо», а за окном течет большая жизнь...

Стоишь на Набережной Тюмени, ветер с Туры треплет волосы, а под ногами — гранит, сталь, светодиоды. Внизу река, рядом мачта моста Влюбленных, устремленная в небеса и похожая на славянскую ладью. Кажется, что и мост, и современная набережная были здесь всегда. Но это не так. Если обратить взгляд в на другой берег, можно разглядеть отголоски другой эпохи. Деревянные дома с резными наличниками, краснокирпичный особняк купца Колмогорова, купола Вознесенского храма. А рядом — новый квартал, где тишина и порядок, где закрытые дворы и собственная набережная...

Представьте себе Царскую улицу (нынешнюю ул. Республики) в самом начале прошлого века. Вы идете не спеша, разглядывая витрины. Вот в доме пристроились сразу четыре магазина: парикмахерская, парфюмерная лавка, писчебумажный магазин и типография. Над ними — меблированные комнаты, которые сдает внаем хозяин дома купец Иван Бабушкин. Сам Бабушкин занимал лишь угловую комнату наверху. В доме напротив купчиха Деева устроила магазин готового платья и овощную лавку, а над ними тоже комнаты для съемщиков...

Был в старой России один парадокс, который замечали все, но никто не мог объяснить. Города росли стихийно, улицы искривлялись, дома лепились друг к другу, и солнечный свет, этот бесплатный источник тепла и здоровья, распределялся по-настоящему странно. Кто-то купался в его лучах с утра до вечера, а кто-то жил в сырой, вечной тени, где даже в полдень царил полумрак. Никто не замерял тогда нормы инсоляции. Никто не рассчитывал, сколько солнечных часов в день положено человеку. Города росли как придется...

«Не мог я, конечно, не заметить, как хорошо место, где расположен этот город, как удивительно хороши берега и сама река Тура; но не мог не пожалеть, что тюменский обыватель не сумел сберечь для себя этого великолепного изгиба высокого берега, хотя бы для своего отдохновения, для прогулки; ведь вид-то какой!» — писал в своем очерке «Поездки к переселенцам» Глеб Иванович Успенский — русский писатель и публицист XIX века. Приехав в Тюмень в 1860‑е годы, он был одновременно очарован и огорчен. Его поразила...

Милан конца XV века задыхался в собственной тесноте: узкие улочки, где сосед мог подать руку соседу через дорогу, но солнечный свет почти не проникал вниз. Грязь, мусор, который никто не убирал, тротуары-канавы, куда выливали нечистоты прямо из окон. Эпидемия чумы 1484–1485 годов, согласно историческим документам, унесла едва ли не половину населения. И в этом городе, среди смрада и отчаяния, жил человек, который смотрел на хаос иначе, чем другие. Он был художником, инженером, изобретателем. Он изучал,...

В строгих фасадах старинных купеческих особняков Тюмени, в равномерном ритме окон, в сдержанной лепнине, в колоннах и пилястрах есть что-то удивительно спокойное, уверенное, несуетное. Эти дома не кричат о богатстве. Они спокойно и сдержанно говорят о вкусе. О понимании меры, гармонии, достоинства. Классицизм, пришедший в Тюмень в начале XIX века, стал для города и архитектурным стилем, и языком, который объединил берега Туры и создал тот самый образ тихого уездного города, который мы так ценим сегодня...

Представьте себе утро в Тюмени середины XIX века. Конный экипаж мягко покачивается на булыжной мостовой, за окнами проплывают деревянные и каменные дома, мелькают вывески магазинов, слышны голоса торговцев. Кучер осаживает лошадей, чтобы вы могли рассмотреть здания, прохожих и атмосферу того века. У нас с вами есть целый день, чтобы неторопливо проехать вдоль Туры, полюбоваться архитектурой особняков, заглянуть в монастыри и храмы, которые помнят и купцов, и царей, и тихое течение времени. Присаживайтесь удобнее...