Вспомнилось

22 июня голова работает по-другому. "Что-то с памятью моей стало: все, что было не со мной, помню." Помню, как моя мама сказала, что не может слушать немецкую речь. Хотя родилась она уже после войны, под самое завершение победного 1945. Возможно, включается генетическая память. Вспоминается замечательное стихотворение Геннадия Шпаликова, положенное на музыку, легкое и жизнеутверждающее, которое 22 июня страшно читать из-за последней строки четверостишия: «Городок провинциальный, летняя жара, На площадке танцевальной музыка с утра...

Люди, не зная, что такое ад, придумали войну, не понимая, что они создали ад. Война - грязь, кровь, пот, дерьмо, блевотина, вонь и вши. На войну идут убивать, больше там особо делать нечего, только убивать. Надо убивать. И лучше убивать, тогда есть вероятность, что не убьют нас. Убивать сразу, если нет другого приказа. Резать, рвать и взрывать. Человек должен стать машиной для убийства с каменным сердцем и ледяной душой, озлобиться, зачерстветь и забыть о пощаде, жалости, сантиментах, слезах и носовых платках...

Третий день апреля. Они растут там, где не растет ничего. В гаражах. По сути, приговор для всего живого. Вспомните "Осенний марафон": «Земля была беспорядочно замусорена, уродлива: консервные банки, клочья газет, мотки проволоки валялись на ней." Очень похоже. С боков рубероид, мусор, впереди камни, сзади стена. Туалеты здесь неизвестны, все обоссано и... Пролито машинным маслом, дизелем и бензином, тормозухой и антифризом. Солнце ограниченно, почва отравлена, но им плевать. Никто кроме нас. Десант в тылу врага, спецназ, выходящий из окружения...

Это фото Гагарина нравится мне больше всего. За естественность. Считается, что оно сделано через несколько часов после приземления. Совсем другой человек. Нет фирменной улыбки, которая очень ему идет. За 106 минут полета Гагарин сказал легендарное "Поехали", сделал фантастический виток вокруг планеты и на спуске вдруг произнес «Я горю! Прощайте!». А недалеко от земли в герметичном скафандре не открылся воздушный клапан, и на картофельном поле космонавт не мог надышаться земным воздухом...