Конфликты в семье

– Я лучше попрошу денег у троюродных братьев, чем останусь здесь ещё на день. Саша сказал это тихо, стоя в дверях кухни с рабочими ботинками в руках. Ботинки были мокрые, с налипшим раствором. Утром он поставил их сушиться у батареи в коридоре, а вечером нашёл на площадке, за дверью. – Тамара Ильинична их вынесла. – Она сказала, что от них пахнет, – ответила Оля. – Я в них цемент мешу. Конечно, пахнет. Был вторник, начало девятого. Славик делал уроки на кухне, потому что в комнате работал телевизор...

– Твоя дочь портит жизнь моему ребёнку. Яна сказала это прямо в прихожей, не разуваясь, не сняв пальто, и голос у неё был такой, будто она эту фразу везла в себе всю дорогу. Софья Андреевна вытерла руки о фартук. – Проходи. Разувайся. – Я на пять минут. – Тогда говори. Невестка прошла на кухню и села, не расстёгивая пальто. – Ваша Катя ставит Тимке двойки одну за другой. Четыре за месяц. Восьмой класс, и она его топит. – Двойки за что? – За контрольные. И за домашку. – А домашка сделана? Яна дёрнула плечом...

– Я уволился. Всё, Инн. В пятницу отработаю и уеду к матери. Слава сказал это, стоя в дверях кухни в пальто, с рюкзаком на одном плече, и по лицу его было видно, что он не советуется. Инна вытирала стол. – Куда уедешь? – В Тишково. К маме. – На сколько? – Насовсем. Тряпка легла на край мойки. За окном шёл мокрый снег. Была среда, восьмое ноября, и до этой минуты день был совершенно обычный. – Ты пьяный? – Я трезвый. Я третий месяц об этом думаю. И решил окончательно. Он наконец разделся, повесил пальто, прошёл и сел за стол, но не снял ботинки, и это почему-то запомнилось ей сильнее всего...

– Люб, он не ест. Третий день не ест, я тарелки полные выношу. Тётя Шура говорила это в трубку торопливо, будто боялась, что её перебьют. – Я вчера зашла, он лежит одетый, в ботинках, на покрывале. Штору не открывал с воскресенья. Люба, ты приезжай. Она приехала в тот же вечер, после смены, прямо в рабочей футболке с эмблемой хозяйственного магазина. Отец лежал на диване, лицом к стене. Отвернулся, когда она включила свет. – Пап. – Чего пришла? – Кушать надо. – Не хочу. На кухне стояла кастрюля с супом, который тётя Шура варила в понедельник...

– Мам, а вы в этом году что, мало посадили? Нам на зиму не хватит. Жанна сказала это, стоя посреди двора над раскрытыми мешками, и в голосе у неё была не благодарность, а претензия, как в магазине, где обвесили. Зоя Петровна разогнулась. Спина от копки не разгибалась третий день. – Двадцать соток посадила. Как всегда. – Ну а мало же. Тут мешков восемь. – Одиннадцать. – Одиннадцать на две семьи. Значит, по пять с половиной. Андрей в это время подавал мешки в прицеп. Сорок пять лет, седой уже висок, руки отцовские...