Vlad36

В самом дальнем углу антресолей, там, где пахнет нафталином, сушеными яблоками и пылью десятилетий, жил Старый Зонт. Он был из тех вещей, которые покупают «на века»: купол из плотного черного шелка, ручка из настоящего дуба, изогнутая, как клюка волшебника, и спицы из стали, которые не погнулись бы даже под упряжкой лошадей. Когда-то он был гордостью дома. Его брали на важные встречи, под ним прятались от майских ливней, его торжественно раскрывали над детской коляской. Но потом мир изменился. Люди...

В городе N, где люди вечно спешат, а воздух пахнет озоном от электросамокатов и спешкой, жила-была девочка Сима. Сима была курьером. Она носила на спине ярко-желтый короб, который был больше её самой, и передвигалась по городу со скоростью пули. У Симы была профессиональная деформация: она разучилась говорить слово «Извини». В её работе это слово было балластом. — Столкнулась с кем-то в метро? — «По делам спешу, не до реверансов». — Наступила на ногу в очереди за шаурмой? — «Сами под ногами путаются»...

Лёва работал младшим бухгалтером в конторе «СтройСнабИнвестПром». Его жизнь состояла из Excel-таблиц, растворимого кофе и вида на кирпичную стену соседнего завода. Единственной радостью Лёвы был балкон. Точнее, не сам балкон, а то, что с него было видно: клочок неба, по которому иногда проплывали облака. Лёва был человеком конкретным. Он знал, что облака — это скопления капель воды или кристаллов льда. Но когда он смотрел на то, как мимо проплывает огромное, пушистое облако, похожее на спящего сенбернара, ему становилось тесно в груди...

В нашем подъезде на третьем этаже жил Архип Матвеевич. Соседи считали его городским сумасшедшим, а участковый — безобидным пенсионером. Архип Матвеевич не разводил голубей, не играл в домино во дворе и не обсуждал политику. У него было хобби куда более странное: он коллекционировал тишину. Его квартира напоминала не жилище, а запасник музея. На стенах вместо картин висели застекленные рамы, внутри которых на бархатной подложке покоились экспонаты. В гостиной, под специальной ультрафиолетовой лампой, хранилась «Тишина первого снега»...