Владимир Резцов

Не с пустыми руками вернувшись назад, Карл решил отдохнуть от боёв и осад. Отложить боевые велел топоры И в нейстрийской столице (1) затеял пиры. Вина льются рекой. Полных чаш перестук. Смех весёлый вассалов. Усердие слуг. Тосты за майордома!.. Ну... и короля... С переменами блюд — плясунов кренделя, Ловкость рук от факиров, приёмы борцов, Акробаты, кривлянье шутов-наглецов... Развесёлых красавиц и визг, и смешки Как ответ на объятия и на шлепки. Разве можно за шалости эти карать? Исстрадалась без...

Клубы чёрного дыма на север ползут, Людям добрым недобрые вести везут: С многотысячным войском нагрянул эмир. Он несёт Аквитании меч, но не мир! Беззаконный антихрист, арабский колосс, Угрожает потоками крови и слёз. Их-то он, кровопийца, без меры прольёт! Но особый имеется к герцогу счёт. Уготован для Эда вселенский разор. Будет страшная месть за тулузский позор! За ас-Самха, аль-Калби пора уж воздать: Полководцев нельзя просто так убивать! За такое злодейство — палач да топор, А преступник меж тем не казнён до сих пор!...

Карл, узнав о таком положении дел, И взаправду решил: «Эд умом оскудел!» Он не понял отца, хотя сам был отцом. Посчитал Аквитанца тогда подлецом, Проклиная его неуживчивый нрав. Впрочем, может, Мартелл был не так уж неправ? Как ещё расценить можно сделку с врагом? Как о ней говорить? Как о деле благом? Разве с маврами вместе на братьев идти — Это честь?! Да бесчестнее нету пути! В гневе бросил Мартелл: «Покарай его Бог!» И в сердцах город Бурж в Аквитании сжёг. Эд взъярился в ответ, снова город отбил...

Если злая судьба, что же делать теперь? Горе не постучалось, а вышибло дверь. Плен любимицы тяжко воспринял старик. Из широкой груди рвался жалобный крик. Только Эд его волей могучей сдержал. Крепко сжав кулаки, лишь суровее стал. Он и храбр, и при нём полководческий ум, Но куда же деваться от горестных дум? «Я воюю с врагом, не слезая с коня, И при жизни Великим считают меня. Пишет Рим, я достоин божественных кущ... Может, я и велик, только не всемогущ: Дочь не в силах вернуть. Путь несчастной во мгле, А отец — не волшебник на этой земле...

Посмотреть на девицу желает вали, И Лампагию тут же к нему привели. Повидал он немало невольниц, гетер... Но за сердце схватился суровый бербер! Сразу бросило в жар, застучало в висках. Он с великим трудом прошептал: «О Аллах... Под угрозой рассудок раба твоего...» Красота юной девы сразила его. Показалось ему, будто ангел с небес Снизошёл до него под походный навес. Луноликой богини чарующий стан Волновал и манил... Что с тобою, Утман? Ведь тебе не впервой брать добычу на меч. Сколько было в походах насильственных встреч! Скольких ты обесчестил и отдал в обоз...