Всё обо всём!

Многие, так же как и я, посещали cefi фонтан; но иных уже нет, другие странствуют далече. -Сади- Гирей сидел потупя взор; Янтарь в устах его дымился; Безмолвно раболепный двор Вкруг хана грозного теснился. Всё было тихо во дворце, Благоговея, все читали Приметы гнева и печали На сумрачном его лице. Но повелитель горделивый Махнул рукой нетерпеливой: И все, склонившись, идут ©он. Один в своих чертогах он; Свободней грудь его вздыхает, Живее строгое чело Волненье сердца выражает...

Не стая вороное слеталась На груды тлеющих костей, За Волгой, ночью, вкруг огней Удалых шайка собиралась. Какая смесь одежд и лиц, Племен, наречий, состояний! Из хат, из келий, из темниц Они стеклися для стяжаний! Здесь цель одна для всех сердец — Живут без власти, без закона. Меж ними зрится и 'беглец С брегов воинственного Дона, И в черных локонах еврей, И дикие сыны степей, Калмьгк, башкирец безобразный, И рыжий финн, и с ленью праздной Везде кочующий цыган! Опасность, кровь, раз/врат, обман —...

Свод неба мраком обложился; В волнах варяжских лунный луч. Сверкая меж вечерних туч, Столпом неровным отразился. Качаясь, лебедь на волне Заснул, и всё кругом почило; Но вот по темной глубине Стремится белое ветрило, И блещет пена при луне; Летит испуганная птица, Услыша близкий шум весла. Чей это парус? Чья десница Его во мраке напрягла? Их двое. На весло нагбенный, Один, смиренный житель волн. Гребет и к югу правит челн; Другой, как волхвом пораженный, Стоит недвижим; на брега Глаза вперив, не молвит слова, И через челн его нога Перешагнуть уже готова...

Воистину еврейки молодой Мне дорого душевное спасенье. Приди ко мне, прелестный ангел мой, И мирное прими благословенье. Спасти хочу земную красоту! Любезных уст улыбкою довольный, Царю небес и господу-Христу Пою стихи на лире богомольной. Смиренных струн, быть может, наконец Ее пленят церковные напевы, И дух святой сойдет на сердце девы; Властитель он и мыслей и сердец. Шестнадцать лет, невинное смиренье. Бровь темная, двух девственных холмов Под полотном упругое движенье, Нога любви, жемчужный ряд зубов...

Так муза, легкий друг мечты, К пределам Азии летала И для венка себе срывала Кавказа дикие цветы. Ее пленял наряд суровый Племен, возросших на войне, И часто в сей одежде новой Волшебница являлась мне; Вокруг аулов опустелых Одна бродила по скалам И к песням дев осиротелых Она прислушивалась там; Любила бранные станицы, Тревоги смелых казаков, Курганы, тихие гробницы, И шум, и ржанье табунов. Богиня песен и рассказа, Воспоминания полна, Быть может, повторит она Преданья грозного Кавказа; Расскажет...

1 В реке бежит гремучий вал; В горах безмолвие ночное; Казак усталый задремал, Склонясь на копие стальное. Не спи, казак: во тьме ночной Чеченец ходит за рекой. 2 Казак плывет на челноке, Влача по дну речному сети. Казак, утонешь ты <в реке, Как тонут маленькие дети, Купаясь жаркою порой: Чеченец ходит за рекой. 3 На берегу заветных вод Цветут богатые станицы; Веселый пляшет хоровод. Бегите, русские певицы, Спешите, красные, домой: Чеченец ходит за рекой. Так пели девы. Сев на бреге. Мечтает русский о побеге; Но цепь невольника тяжка...

ЧАСТЬ II Ты их узнала, дева гор, Восторги сердца, жизни сладость; Твой огненный, невинный взор Высказывал любовь и радость. Когда твой друг во тьме ночной Тебя лобзал немым лобзаньем, Сгорая негой и желаньем, Ты забывала мир земной, Ты говорила: «Пленник милый, Раз(весели свой взор унылый, Склонись главой ко мне на грудь, Свободу, родину забудь. Скрываться рада я в пустыне С тобою, «царь души моей! Люби меня; никто доныне Не целовал моих очей; К моей постеле одинокой Черкес младой и черноокой Не крался в тишине ночной; Слыву я девою жестокой, Неумолимой красотой...

В ауле, на своих порогах, Черкесы праздные сидят. Сыны Кавказа говорят О бранных, гибельных тревогах, О красоте своих коней, О наслажденьях дикой нега; Воспоминают прежних дней Неотразимые набеги, Обманы хитрых узденей, 3 Удары шашек 4 их жестоких, И меткость неизбежных стрел, И пепел разоренных сел, И ласки пленниц чернооких. Текут беседы в тишине; Луна плывет в ночном тумане; И вдруг пред ними на коне Черкес. Он быстро на аркане Младого пленника влачил. «Вот русский!» — хищник возопил. Аул на...

Прими с улыбкою, мой друг, Свободной музы приношенье: Тебе я посвятил изгнанной лиры пенье И вдохновенный свой досуг. Когда я погибал, безвинный, безотрадный, И шопот клеветы внимал со всех сторон, Когда кинжал измены хладный, Когда любви тяжелый сон Меня терзали и мертвили, Я близ тебя еще спокойство находил; Я сердцем отдыхал — друг друга мы любили: И бури надо мной свирепость утомили, Я в мирной пристани богов благословил. Во дни печальные разлуки Мои задумчивые звуки Напоминали мне Кавказ, Где...

* * * Dis moi, pourquoi l'Escamoteur fist-il sifflé par le parterre? Hélas! c'est que le pauvre auteur L'escamota de Moliére. Перевод Скажите мне, почему «Похититель» Освистан партером? Увы, потому что бедный автор Похитил его у Мольера. * * * Je chante ce combat, que Toly remporta, Oú inaint guerrier périt, où Paul se signala, Nicolas Maturin et la belle Nitouche, Dont la main fut ie prix d'une horrible escarmouche. Перевод Пою сей бой, в котором Толи одолел, Где погиб не один воин, где Поль отличился, Николая Матюрена и прекрасную Нитуш, Рука которой была трофеем ужасной стычки...

Ты мне велишь, о друг мой нежный, На лире легкой и небрежной Старинны были напевать И музе верной посвящать Часы бесценного досуга... Ты знаешь, милая подруга: Поссорясь с ветреной молвой, Твой друг, блаженством упоенный, Забыл и труд уединенный, И звуки лиры дорогой. От гармонической забавы Я, негой упоен, отвык... Дышу тобой — и гордой славы Невнятен мне призывный клик! Меня покинул тайный гений И вымыслов, и сладких дум; Любовь и жажда наслаждений Одни преследуют мой ум. Но ты велишь, но ты любила...

Так, мира житель равнодушный, На лоне праздной тишины, Я славил лирою послушной Преданья темной старины. Я пел — и забывал обиды Слепого счастья и врагов, Измены ветреной Дориды И сплетни шумные глупцов. На крыльях вымысла носимый, Ум улетал s'a край земной; И между тем грозы незримой Сбиралась туча надо мной!.. Я погибал... Святой хранитель Первоначальных, (бурных дней, О дружба, нежный утешитель Болезненной души моей! Ты умолила непогоду; Ты сердцу возвратила мир; Ты сохранила мне свободу, Кипящей...