Вита Ларина | Игра в жизнь

Лежанка была пустой. Я заметила это не сразу – сначала поставила сумки с продуктами на пол в прихожей, разулась, прошла на кухню. И только когда потянулась к чайнику, поняла: Кузьма не вышел встречать. Он всегда выходил. Семь лет подряд, с тех пор как я принесла его котёнком из подвала соседнего дома, Кузьма встречал меня в коридоре. Садился у порога и смотрел снизу вверх, будто проверял – я это или кто-то чужой. Убедившись, отворачивался и шёл к своей миске. Такой ритуал. Но сегодня коридор был пуст...

– Мама, не наглейте. Шпинат – это очень полезно, и к тому же вас сюда вообще не звали. Я сказала это ровно, без крика, глядя свекрови прямо в глаза. Аделаида Яковлевна замерла с вилкой в руке. Андрей, стоявший у холодильника, так и не закрыл дверцу. Даже Тамара, двоюродная сестра свекрови, перестала шуршать салфеткой. На кухне стало тихо. Так тихо, что я услышала, как в комнате тикают часы. Но до этой сцены прошло десять месяцев. Десять месяцев, за которые я успела из вежливой невестки превратиться в женщину, уставшую считать чужие ложки в собственном супе...

– Татьяна Сергеевна, вам нужно подъехать к нотариусу, – голос в трубке был незнакомый и деловитый. – Речь о завещании Нины Васильевны Кротовой. Я стояла посреди кухни с мокрыми руками, и вода с пальцев капала прямо на линолеум. Нина Васильевна умерла неделю назад. Я знала об этом, ходила на похороны, несла гвоздики и стояла у могилы, пока ветер трепал чёрный платок. Но завещание? Мне? Мы были соседками по даче двадцать три года. Участок Нины Васильевны начинался сразу за нашим забором – шесть соток...

Он сидел на коврике у моей двери, когда я вернулась с ночной смены. Грязный, рыжий, с надорванным левым ухом – и смотрел так, будто пришёл по записи. Я жила на первом этаже хрущёвки, и зимой из подвальной решётки тянуло теплом. Трубы отопления шли прямо под моими окнами, и местные коты об этом знали лучше любого сантехника. Но этого рыжего я раньше не замечала. Может, не присматривалась. А может, он появился ближе к декабрю, когда морозы ударили по-настоящему и даже бродячие собаки перестали рыскать по дворам...

– Ты серьёзно? – Глеб поставил стакан на стол так аккуратно, будто боялся расплескать не воду, а себя. Я стояла в прихожей, прижимая к груди переноску. Внутри сидел кот – рыжий, с коркой на месте левого глаза и мутным бельмом на правом. Он не мяукал. Просто сидел, чуть наклонив голову, словно прислушивался к чему-то, чего мы оба не слышали. Я Ксюша, мне тридцать четыре, и я впервые в жизни сделала что-то, не спросив мужа. Не потому, что хотела назло. А потому, что если бы спросила – ответ был бы «нет»...