Осторожно, Вика Ярая

Ольга стояла у кухонного окна и методично вытирала полотенцем сухую чашку. За стеклом моросил серый осенний дождь, стекая по раме тонкими прозрачными ручейками. На часах было ровно шесть вечера. С минуты на минуту со смены на текстильном складе должен был вернуться Вадим. Они прожили вместе семь лет. Спокойно, ровно, без лишней романтики, но и без открытой вражды. Квартира — просторная трешка в кирпичном доме у железнодорожного вокзала — досталась Ольге еще до брака. Отец с матерью, простые заводские...

Утро субботы начиналось совершенно обычно. Лидия Васильевна накинула на плечи трикотажную кофту и вошла в кухню. Муж, Семен Петрович, с которым они прожили тридцать два года в законном браке, спешно допивал компот из сухофруктов. На часах было всего семь утра. — Лида, я на дачный участок побежал, — быстро проговорил он, натягивая ветровку прямо в коридоре. — Надо успеть до полудня проверить водопроводные трубы, пока председатель кооператива на месте. Вечером буду, часам к семи. Дверь хлопнула. В прихожей воцарилась привычная тишина...

Автобус номер сорок семь тащился через весь город с тягучей неторопливостью, собирая колесами каждую неровность асфальта. Марина сидела у окна, прислонившись лбом к прохладному стеклу, и безучастно наблюдала за мелькающими серыми панельными девятиэтажками, пыльными витринами хозяйственных магазинов и редкими прохожими с тяжелыми сумками-тележками. Смена на обувном складе сегодня выдалась особенно тяжелой: пришла крупная партия коробок с зимними сапогами, и Марине вместе со старшей кладовщицей Любовью...

Галина Степановна сидела на стуле посреди крошечной прихожей, не снимая пальто, и смотрела на невестку тяжелым, требовательным взглядом. В квартире стояла тяжелая, гнетущая тишина. С улицы доносился глухой гул вечернего городского транспорта, а здесь, на четвертом этаже панельного дома, назревал разговор, которого Ольга ждала и одновременно боялась последние две недели. — Шестьдесят лет человеку исполняется, — громко, с расстановкой произнесла свекровь, расстегивая верхнюю пуговицу шерстяного пальто...

Автобус номер двенадцать всегда приходил с опозданием на четыре минуты, и эти четыре минуты Марина обычно тратила на то, чтобы пересчитать оставшуюся в кармане мелочь. Вечерний пригород дышал сыростью, серым мартовским асфальтом и привычной усталостью спального района. Марина поправила воротник потертой куртки, взглянула на темнеющие окна пятиэтажек и снова достала телефон. Экран молчал. Ни звонков, ни сообщений. Вадим уехал на север полтора месяца назад. Так, по крайней мере, каждый божий день повторяла его мать, Антонина Петровна...