Осторожно, Вика Ярая

Ноябрьский вечер выдался промозглым и ветреным. Галина Сергеевна поднималась на третий этаж привычной блочной пятиэтажки, придерживая тяжелый пакет с продуктами. Пальто на плечах отсырело от мелкого дождя, ноги в старых сапогах гудели после длинной двенадцатичасовой смены в диспетчерской автобусного парка. Там целый день сменялись путевые листы, звенели служебные телефоны, водители требовали отметок, шумела рация. Дома ее ждали тишина, горячий душ и чай с лимоном. По крайней мере, так она думала, доставая из кармана связку ключей...

В зале трехкомнатной квартиры Тамары Петровны стоял густой, тяжелый пар от горячего картофеля с укропом и духового мяса. За длинным столом, составленным из двух раздвижных "книжек" и накрытым накрахмаленной белой скатертью, собралась вся родня. Повод был солидный — шестидесятилетие хозяйки дома. Хрустальные салатники переливались под желтоватым светом люстры, звенели граненые рюмки, а в центре возвышалось тяжелое блюдо с заливной рыбой, украшенной вареной морковью и кудрявой петрушкой. Тамара Петровна...

Тот разговор на узкой кухне панельной пятиэтажки врезался в память Ольги до мельчайших подробностей. За окном хлестал тяжелый осенний дождь, по подоконнику барабанили крупные капли, а на столе остывал недопитый чай в белых чашках с синими васильками. Тамара Петровна сидела прямо, расправив тяжелые плечи, положив крупные ладони на выцветшую клеенку, и смотрела на невестку тяжелым, немигающим взглядом человека, не привыкшего встречать сопротивление. Напротив, ссутулившись на табурете, сидел тридцатидвухлетний Денис...

Холодильник в кухне тихо гудел, освещая тусклой желтоватой лампочкой почти пустые полки. На средней решетке сиротливо стояла стеклянная банка с прошлогодними солеными огурцами, начатая пачка маргарина, половина вилка серой капусты и картонный пакет молока, на донышке которого оставалось от силы два глотка. Татьяна проверила нижний ящик: там лежало пять мелких сморщенных картофелин и пара темных морковок. Из детской послышался шорох шагов. Девятилетняя Аленка, одетая в застиранный домашний халатик, несмело заглянула через дверной проем...

Надежда Павловна отгладила темно-синее шелковое платье еще в среду. Аккуратный наряд висел на дверце платяного шкафа, укрытый прозрачным чехлом, рядом стояли новые туфли на невысоком устойчивом каблуке, а на комоде в прихожей лежал плотный бежевый конверт. В этом конверте лежали триста тысяч рублей — все ее накопления за четыре года строгой экономии на диспетчерской службе водоканала, отложенные до последней копейки на подарок единственному сыну Денису. Завтра в одиннадцать утра Денис должен был расписаться с Алиной...