Виктор Бой

Знакома ситуация, когда вещи в гардеробе вдруг начинают жить своей жизнью, а у мамы на всё готов оригинальный лайфхак? Сегодня разберем короткую, но очень жизненную историю в 6 кадрах о том, как за пару минут родилась новая модная коллекция! Что происходит: Мама-кошка решила, что налезет абсолютно в любые джинсы, главное — усердие и правильный настрой! А дочка пока еще ничего не подозревает...Комментарий: Наверняка у каждого бывало то самое состояние утренней мотивации: «Да нормально всё застегнется,...

Иногда одна-единственная фраза, случайно прочитанная на странице любимой книги, способна перевернуть привычный мир, подсветить то, чего мы упорно не замечали годами, или дать силы двигаться дальше. Литература прекрасна тем, что вплетает глубокие философские истины в простые человеческие истории. Перед вами пять сильных литературных цитат, которые заставляют по-новому взглянуть на ценности, выбор и саму жизнь. «У каждого человека свои звезды. Одним — тем, кто странствует, они указывают путь. Для других они — просто маленькие огоньки...

Случайный выбор часто оказывается самым точным. Крутите нашу виртуальную рулетку, выбирайте свое текущее состояние и забирайте книгу на вечер! Когда хочется закутаться в плед, заварить чай с чабрецом и выпасть из реальности на пару часов. Для вечеров, когда эмоции бьют через край и нужно дать им выход. Когда сюжет закручен так лихо, что вы забудете про сон и все дела. А какая цифра или жанр выпали вам? Напишите в комментариях...

Когда мы говорим о братьях Стругацких, у большинства в памяти сразу всплывает легкий, искрометный и невероятно уютный мир НИИЧАВО из «Понедельника начинается в субботу». Магия, говорящая щука по имени Эдик, избы на курьих ножках с программным обеспечением — это любимая классика, полная света и надежды на то, что наука победит всё. Но настоящий масштаб Стругацких раскрывается там, где кончается сказка и начинается глухая, звенящая тоска. Аркадий и Борис прошли удивительную творческую эволюцию. Их...

Николай Васильевич Гоголь был человеком удивительного и сложного склада. Он мог неделями хранить молчание, носил с собой крошечные ножнички, чтобы аккуратно срезать сургуч с чужих писем, и страдал от тяжелейшего недуга. Но мало кто знает, что главным источником тревоги для классика был страх перед сном в горизонтальном положении. Писатель с юношеских лет испытывал иррациональную тревогу перед состоянием глубокого сна. Он опасался, что его организм может неожиданно погрузиться в замедленный ритм, похожий на глубокий анабиоз, который неопытные врачи могли бы принять за нечто худшее...