Психолог, коуч, расстановщик Валентина Ивановна Бойко

Родительский инстинкт самосохранения потомства сильнее любого закона. В условиях неопределенности, когда будущее туманно, а риски кажутся смертельными, здравый смысл часто уступает место панике. И тогда на свет появляется стратегия, которую в народе называют «откосить». Но если обычно это истории про покупку справок или знакомства, то сегодня мы заглянем в более глубокую, психологическую воронку. Мы поговорим о ситуациях, где мать идет на радикальную меру — фабрикацию психиатрического диагноза для своего сына...

В прошлой статье мы разобрали пять портретов тех, кто приходит к психологу… но не за решением. Мы честно посмотрели на вторичные выгоды, страхи и игры, в которые мы все иногда играем. А теперь — самое вкусное. Что происходит, когда человек перестаёт играть и решает прийти по-настоящему? Когда он оставляет за дверью желание найти виноватого, доказать свою безнадёжность или просто «отметиться»? 1. Он звучит от первого лица. «Я хочу разобраться, почему я…», «Я чувствую, что…», «Я замечаю за собой…»...

Вы думаете, что человек, который переступает порог кабинета психолога, действительно готов меняться? Что он заплатил деньги и теперь будет работать над собой, слушать, выполнять упражнения и честно смотреть в глаза своей боли? Я вас разочарую. Примерно половина клиентов приходит на самом деле совсем не за этим. Их истинный запрос спрятан глубоко — и часто они сами его не осознают. Они приходят… за другим. За чем именно? Давайте разберем пять самых частых «псевдозапросов», которые маскируются под желание решить проблему...

Практикующий психолог имеет полное право отказать человеку в консультации или индивидуальном курсе, даже если у него есть профессиональный инструментарий для помощи. Частная практика строится на принципах свободы договора и личной безопасности, а не на круглосуточной «спасательной» повинности. Психотерапия — это глубокий контакт, требующий от специалиста огромной концентрации, эмпатии и стабильного ресурса. Если терапевт чувствует, что не может или не должен работать с конкретным человеком, отказ — это проявление высшей этичности и заботы о безопасности клиента...

В первой части мы подробно разобрали анатомию монозависимости на примере истории Ирины — шестидесятилетней няни, которая полностью растворилась в чужом ребенке, подменив свою непростую реальность суррогатным материнством. Эта психологическая склейка — мина замедленного действия. Когда иллюзия неизбежно разобьется о возрастные кризисы ребенка или границы работодателей, пострадают абсолютно все участники процесса. Как родителям вовремя заметить, что наемный сотрудник незаметно «усыновляет» их младенца?...