Надежда Вешовская

*** На следующий день Андрей Николаевич перевёз меня к себе со всеми вещами. Когда он появился у нас дома, мама просто застыла с глупой улыбкой. Наверно, от счастья, что её дочь, наконец, «образумилась» и решила связать свою жизнь со слагом. Потом плакала, обнимала нас. Ну прям благословение матери! Аж тошно. Сестра с подростковым цинизмом усмехалась и желала нам долгой и счастливой жизни. Дурёха малолетняя! — Не переживай за них, — сказал Андрей Николаевич уже в машине, когда мы ехали к нему. — Завтра твою семью переселят в комфортабельный дом, они больше ни в чём не будут нуждаться...

Я всегда ненавидела четверги. По четвергам тяжелее всего скрывать своё истинное отношение к слизнякам. Нет, это не противные улитки, что живут в саду под корягами. Если бы! Всё гораздо хуже — это мерзкие инопланетные твари, умеющие принимать любое обличие, в том числе — человеческое. А что еще хуже, они могут скрещиваться с нами… Слаги — так их все называют, но по мне это недостаточно мерзкое название для них. Слизняки, противные, склизкие — от одного этого названия передергивает, а к ним ещё на свидание ходи каждый четверг! Нет, это не обязательно...

Лена вновь благодарила Бога, что до сих пор жива. Глубокий вдох и продолжительный выдох через рот. И разговор с Ним. И со своим телом. Вдох. Выдох. Оммм. Что делать, когда жить тебе осталось совсем немного? Когда страшное слово «рак» перечёркивает все мечты о будущем. Хочется забыться! Напиться - не вариант: чувства оголяются, хочется жалеть себя и плакать, плакать. Помогает работа, но теперь работать невыносимо. Бросить всё! А когда боль донимает настолько, что не можешь ни о чём думать, и лучшим...

Накрапывает дождь. Верхушки сосен шепчутся где-то высоко. Ветер швыряет сухие иголки вперемешку с песком в лицо. Тук. Тук-тук-тук – влажные комья земли бьются гулко, неравномерно о деревянную крышку, словно последние удары сердца. Мужчины равнодушно работают лопатами. Глубокая яма постепенно засыпается рыжим. Хочется кричать «Прекратите! Не делайте этого! Ещё немного...», но не могу произнести ни звука. Чёрное марево людского потока рассасывается, скорбные лица уходят. Песчаный холмик. Крест. Тело трясёт от сдерживаемых рыданий...

Сеня подходила к высокому зданию больницы для неизлечимых, когда раздался звон бьющихся стёкол. Она вздрогнула и глянула вверх. Сверху, размахивая красными щупальцами, падал монстр. Мгновение — и он на асфальте красной молчаливой грудой. Сеня знала, что из этой больницы один только выход, но не таким же образом. Она посмотрела на разбитое окно, откуда выглядывали удивлённые санитары. И в соседнем окне заметила ещё одного человека. Издалека он казался ребёнком, но с огромными, спокойными глазами и фиолетовой кожей...