ВЕРОНИКА ФЕЛЬДБЛЮМ

Иногда человек искренне хочет перемен. Не «когда-нибудь было бы неплохо», а по-настоящему. Хочется больше денег, спокойствия, любви, путешествий, ощущения, что жизнь наконец движется в нужную сторону. Он ставит цели, записывает желания, строит планы, покупает курсы, читает книги, делает практики. Кажется, что вот сейчас всё должно измениться. Но проходит время — и ничего существенного не происходит. Работа остаётся той же. Отношения складываются по похожему сценарию. Деньги приходят и снова исчезают...

Всю сознательную жизнь я считала себя неудачницей. Ну, то есть не то чтобы прямо неудачницей, но деньги всегда приходили и уходили как песок сквозь пальцы. Я могла получить премию — и через неделю у меня не оставалось ни копейки. Я брала кредиты на «нужное» — и оказывалась в долгах. Я меняла работу, просила прибавку, даже открыла небольшой бизнес. И каждый раз финал был один: снова ноль, снова «как так вышло?», снова чувство, что я вхожу в один и тот же круговорот. Подруги говорили: «Ну, наверное, ты просто транжира»...

Это случилось через два года после нашей свадьбы. Мы с Андреем снимали однокомнатную квартиру на юге Москвы. Я работала бухгалтером в строительной компании, он — менеджером по продажам. Жили скромно, но счастливо. Вместе копили на своё жильё, вместе выбирали обои для будущей гостиной, вместе смеялись над тем, как у нас работает стиральная машина в ванной. А потом приехала его мама, Галина Петровна. Она вошла в нашу квартиру, окинула взглядом мой недавно купленный тюль и сказала: — Ну и духота у вас...

Дэн не спал третью ночь. Он сидел в затемнённом опенспейсе, уставившись в три монитора, но вместо кода видел только лицо отца. То самое лицо, которое два месяца назад смотрело на него через стекло аэропорта «Домодедово» и улыбалось: «Я ненадолго. Дубай, контракт, неделя — и я вернусь». Не вернулся. Вернулся только голос. Из вентиляции. Первый раз Дэн подумал, что у него слуховые галлюцинации от переработки. Сначала шипение, потом треск, а потом — низкое, как из бочки, хрипение: — Дэ-э-эн... это я...

Когда Ирина открыла банковское приложение и увидела остаток на карте, она впервые за много лет не испытала тревогу. Она испытала злость. Не на банк. Не на жизнь. На себя. На женщину, которой было сорок два года и у которой не было даже небольшой суммы, которую она могла бы потратить только на себя. Она сидела на кухне, держала в руках чашку давно остывшего чая и смотрела на детский рисунок, прикреплённый к холодильнику магнитом. На рисунке была большая семья. Мама. Папа. Дети. Собака. И почему-то самой Ирины там не было...