Верные хвостики. Рассказы.

Я продал отцовского коня, а через три дня он вернулся — мокрый, в репьях, с перегрызенной верёвкой на шее. Когда покупатель потребовал его назад, восьмидесятилетний отец достал старую уздечку: «Я сам его отведу». Отцу, Степану Ивановичу, восемьдесят один год. Сорок лет он проработал кузнецом в нашем колхозе. Колхоза давно нет, кузни тоже, а руки у отца до сих пор такие, что подкову он разгибает без молотка. Пятый год он живёт с нами. С тех пор как мамы не стало, отец перебрался из своего дома к нам, на другой конец Липок...

Стас уже накинул лосёнку верёвку на шею, а моя внучка в пижаме бежала к бане по мокрой траве. Над рекой стоял такой туман, что баню было еле видно. И тут из тумана, прямо за спиной у Стаса, шагнула огромная тёмная тень на высоких ногах… В воскресенье утром я пошла топить баню. На тропинке у реки я заметила свежие следы, широкие, с ёлочкой, и землю, взрытую колёсами. А потом остановилась. Возле бани, в мокрой осоке, лежал лосёнок. Большой уже, летний, с телёнка ростом. Рыжевато-бурый, с длинными светлыми ногами, похожими на ходули...

Филя сидел на тёмном подоконнике под дождём и не уходил. Окно было закрыто, за стеклом никто не зажигал свет. Митя стоял внизу, мокрый, и тоже не уходил. А я смотрела на них обоих и думала: вот так мой сын каждый четверг стоит у нашего окна… Летом у нас пропал кот Филя...

Мой сын бежал за котом через весь район. Через гаражи, через овраг, мимо старой котельной, к двухэтажным домам у реки. Там наш Филя вспрыгнул на подоконник первого этажа. Окно открылось, и высокий старик в полосатой тельняшке сказал коту: – Ну здравствуй, Боцман. Опоздал ты сегодня… Филя пропал в июне, в самом начале лета. Курьер привёз нам продукты, я расписывалась в прихожей, а дверь стояла открытой. Кот у нас домашний, на улице никогда не был. Видно, увидел щель и выскользнул на лестницу. Я была после ночной смены...

Я лежала на мокрых листьях в тёмном парке и не могла встать. Нога горела огнем, телефон остался дома, кругом не было ни души. И тут из темноты выскочил Буря. Он лёг рядом со мной, прижался тёплым боком и завыл. Тот самый вой, на который я написала три жалобы… Мне шестьдесят восемь, я двенадцать лет живу одна. В сентябре за стенкой поселился сосед Кирилл с шестилетней дочкой Верой и хаски по кличке Буря. Пёс выл каждый будний день с девяти до шести, и я написала на них три жалобы. А потом Вера принесла мне ключ от их квартиры...