Марго Верн | Писатель

Семнадцать дней. Столько прошло с тех пор, как Леонид произнёс моё имя вслух. Не «Римма», не «Рим» – вообще никак. Я считала точно, как привыкла за годы в кадастровой палате: без допущений и округлений...

Глеб поправил запонку на левом манжете и окинул меня взглядом – сверху вниз, быстро, как проверяют витрину перед открытием. – Серое платье, – сказал он. – И волосы подбери. Людей не позорь. «Людей» – это его слово для партнёров, подрядчиков и чиновников из администрации...

Я держала в руках повестку и думала о заборе. О том самом – потемневшем, местами покосившемся заборе вокруг бабушкиного участка в Луховицах. Двадцать восемь лет назад я ковыряла этот забор палочкой, пока бабушка поливала огурцы...

Тетрадка в клетку лежала на том же месте – у солонки, рядом с калькулятором. Я открыла чистую страницу, вписала дату и сумму: тридцать тысяч. Напротив – «Артёму, на веранду». Привычка вести учёт не отпускала и на пенсии...

Свекровь всегда приходила со своими тапками. Бежевые, с вышитыми ромашками, на размер больше, чем нужно – они шаркали по нашему линолеуму так, будто квартира принадлежала ей. Она носила их в пакете от продуктового, перекладывала у порога из правой руки в левую, переобувалась основательно...