Сама себе художник

Рыцарь: "Возьми клинок свой, Дева. Возьми. Иди. Иди. Забирай его, своих спутников, оставь меня одного. Пусть будет путь твой проторенным, пусть жизнь тебя ждет впереди, Клинок теперь твой, красавица, ты береги его". Дева: "Ты думаешь, пошутила я, думаешь, только клинок Хочу у тебя я выманить, оставив тебя ни с чем. Меня ты считаешь лживою, мне ты поверить не смог, Что я тебя искала, готовая остаться с тобой насовсем". Рыцарь: "О, Дева, не знаешь ты пламени, что есть у меня в груди. Там адово пламя страдания не утихает, горит, Там Слово бессмертное, горькое, без умолку в нем говорит...

Темный Рыцарь: "Вы сами пришли ко мне, я здесь закон и власть. У меня меч светящийся - нужен зачем-то вам. Кто из вас знает, каково это: светлым быть и упасть? Меч самому мне нужен - я вам его не отдам!" Голос автора: О, Душа моя, Дух мой, и Кто Выше меня, веди! Веди пером моим, пишет пусть и мне и на пользу другим! Пиши как есть, Перо мое, не приукрашивай диалог с ним. Пиши правду, Перо мое о том, что грядет впереди. Дева: "Каждый из нас из света, но встретил свою же тьму. Каждый падение знал во глубину земли...

Иногда в самом сердце приключения наступает тишина, где герой остаётся наедине с главным вопросом: "Кто я?" Вот внутренний монолог нашей Девицы в эту минуту. Возможно, в нём вы узнаете и свой голос. Где свет мой, кто я, мои Небесные родители? Кого вы видеть хотели, о чем задумали меня? Потеряла вас, не знаю, где вы, не вижу ни ночи ни дня, Быть хочу, быть, чтоб меня вы видели. То ли боюсь я, то ли прорваться туда не могу, Туда, где Девица с тенями и Душою своей оказалася, Где Меч Огненный есть, где сказка уже сказалася, Где правды слова звучат, без прикрас, не солгут...

Прошу тебя, Небесный мой Отец! Услышать дай мне глас Отца Земного. Пускай свое о мне он скажет слово, И даст мне меч мой светлый, наконец! Прошу помощников себе, прошу я сил, Прошу я мудрости, удачи в битве. Споспешества в пути, огня в молитве, Чтобы меня на волю отпустил. Чтоб отпустил меня, поскольку вышел срок Плененья света мощью силы темной, Поэта Песнью вдохновлен, огромной, Пусть дело свое делает Клинок. Отец Небес, прошу, меня веди, Сквозь сказку проведи, сквозь жизнь, сквозь время. Мне на коне моем, поставив ногу в стремя, Лететь путем, что Ты наметил впереди...

"Что ж вы, гости-то мои незваные, Долго будете клинком вы любоватися? Дайте ж уважение хозяину, Коль пустил я вас в свои владения". Смотрим, а на троне в центре комнаты Темная фигура будто рыцаря Или короля, одета латами, И, как будто, властью облеченная. Мы ему смиренно поклонилися, Пояснили, что в его владения Привело нас давнее задание, Что когда-то не свершил девицы батюшка. Попросили мы клинка заветного Взять себе, чтоб дальше им работати, Делать дело, что клинку назначено, Для которого он сделан Мастером...

Вот спустились мы во тьму по лестнице, Ничего не видим и не чувствуем, Только птичка малая чирикает, И идем мы, слыша ее песенку. Вот идем-то мы и видим: светится Впереди заря как будто яркая, Больше-больше пламя разгорается, И подходим мы к дворцу подземному. Мы идем, а нас как будто ждали там: Темные ворота открываются. По мосту прошли. Еще воротами. Коридором. И заходим в комнату. В комнате-горят-пылают факелы, Но светлее всех-поближе к центру комнаты На почетном месте тихо светится Меч-клинок, искусно разукрашенный...

Пусто, но когда мы внутрь глянули, То увидели, что там, под крышкою, Нету дна - есть стены лестница, Да и лаз есть вниз как пропасть темная. Девица мне низко поклонилася, Просил-плачет, говорит: младенчика Забери ты, милый, к моей бабушке, Унеси его, идя за птичкою. Я-де, девица, должна спуститися За клинком, что позабыл мой батюшка, Не могу я знать, что точно выберусь, Может, сгину я во тьме безвременно. Я сказал, что лучше пусть останется Девица с младенчиком на воздухе, Я же вниз спущусь и путь разведаю, А, коль не вернусь, пусть не спускается...

Вот, идем, бредем, в птичка малая То вперед летит пред нами, то воротится, Словно знает путь-дорогу, словно ведает, Словно нас ведет она куда-нибудь. Вот идем мы - впереди пичуженька, Девица за нею устремляется, Спящего младенца взял я на руки, И за девицей иду с младенчиком. Мы идем, темнее лес становится, Забредаем мы в чащобу дикую, Там находим мы сундук окованный, Мхом покрытый и вьюном опутанный. Молвит свое слово тогда девица, Вверх смотря и белы руки вскинувши, "О, Владыко, я пришла доделати, То, чего не смог родной мой батюшка...

Вспоминал я так, и, вдруг очнувшись, Увидал: сидит и смотрит девица На меня, а я свою историю Говорю ей, а она все слушает. Говорит мне девица - красавица: "Ой ты гой-еси-то, добрый молодец! Знаешь ли, что в чаще обретается Здесь в лесу сундук, а в нем сокровище? Помоги же ты мне отыскать его, Я возьму оттуда меч горящий-пламенный, И тебе в том сундуке отыщется Что-нибудь полезное-пригодное". "Да зачем мне серебро и золото? В сундуках оно же хитро прячется, Коли мне ни жить с людьми бескрылыми, Ни летать нельзя по небу с родом ангельским...

И в ночь, что показалась всех темней, Я вышел из лесу. И я пошел в деревню. Я страшен был. И темен, словно древний Нежданно кем-то пробужденный змей. Месть поманила. Я пошел за ней. Нашел я без усилий, где живут Мои обидчики. Смотрел на них средь ночи, Как тихо спят они, смеживши очи, Как новый день они с отрадой ждут, Не ведая, что им судьба пророчит. Смотрел на каждого, и ярость у меня Нежданно начинала тихо гаснуть. Я раздувал ее в себе напрасно, Их жизни не возжаждал я отнять, Скорбь причинив для их родных несчастных...

Бескрыл и изгнан, я сошел с горы. Ушел я в лес, безумно там бродил И утешения себе не находил, Зато нашел отчаянье. Миры - И тот и этот - я похоронил В себе. Не привлекали ни людской, Ни ангельский, куда заказан путь. Я так хотел забыться и уснуть, И обрести не счастье, так покой, Но я не мог сознанье обмануть. Я помнил все. Я помнил, как летал, Я землю помнил с неба высоты, Я помнил все свои заветные мечты, Что я по глупости своей же потерял, Оставшись в царстве вечной пустоты. Не мог уже на этот мир смотреть, Хотел в лесу найти себе могилу, Хотел оставить жизнь свою и силу...

Ай, не слушал я родного батюшку, Стал летать я над землей окрестною, Заходить я стал в людей селения, Жизни их бескрылой удивляючись. И однажды людям я похвастался, Что летать-то я умею по небу, А они, меня поймавши сетию, Поломали крылья мне могучие. Кое-так добрел я до родителей, В горы поднялся, посбивши ноженьки, Рассказал о том, что приключилося, О беде поведал родителям. А они мне и сказали: нечего На людей пенять, коль нас ослушался. Поделом тебе и наказание: Вниз иди, живи с людьми бескрылыми...