Истории и рассказы на вечер

Первое сообщение пришло от бывшей пациентки Четвёртой городской больницы — той самой женщины, которую они спасли из Красного коридора. Она писала коротко, испуганно: «У нас в театре люди пропадают. Не насовсем. То есть те́ла нет, а отражение есть. Приезжайте». К письму прилагалась фотография: зеркало в золочёной раме, а в нём — лицо мужчины, застывшее в крике. Только лицо, без тела. И оно не отражало фотографа. Артём показал снимок Вере и Максу. После событий в обсерватории прошло два месяца. Амулета...

Амулет заговорил в среду, на рассвете. Артём проснулся от жжения в груди — фигурка из кости, которую он носил в нагрудном кармане даже во сне, раскалилась до боли и пульсировала, точно второе сердце. Он вытащил её и увидел, что трещина, появившаяся после «Подземного трамвая», стала глубже и теперь светится изнутри слабым золотистым светом. Вера и Макс приехали через час. Макс теперь общался через приложение на планшете — синтезированный голос звучал неестественно, но команда уже привыкла. После...

После карьера прошло три недели. Команда восстанавливалась: Вера отсыпалась, Макс монтировал материал для канала, а Артём привыкал к тому, что амулет теперь не просто греет грудь, а иногда пульсирует, словно предупреждая о чём-то. Трещина, появившаяся после «Подземного трамвая», стала глубже, но фигурка по-прежнему работала. Новый вызов пришёл не через канал. Вере позвонила знакомая из этнографического музея — женщина, которая консультировала их по славянским оберегам. — Верочка, тут такое дело… У моей сестры в городской больнице ЧП...

Вызов поступил ранним утром, когда Артём допивал вторую кружку кофе и просматривал сводки МЧС по региону. Звонил старый знакомый — капитан речного патруля Глеб Самохин, с которым он когда-то работал по делу о контрабанде. — Артём, тут такое дело, — голос у Глеба был напряжённый. — У нас ЧП на Мёртвом карьере под Боровском. За последние трое суток — четверо утопленников. Все дайверы-любители, снаряжение в порядке, глубина — пятнадцать метров. Но при вскрытии в лёгких находят не воду, а чёрный ил...

Первым о трамвае узнал Макс. Его канал «NO SIGNAL» оброс подписчиками, и теперь в личку сыпались десятки сообщений в день. Большинство — фейки, городские легенды, придуманные ради лайков. Но это письмо выделялось: его прислал инженер из «Горводоканала», мужчина с уставшим лицом на аватарке и манерой выражаться коротко, как в рапортах. «Макс, здравствуйте. Меня зовут Виктор Семёнович. Мы чистим старые дренажные тоннели под Вокзальной площадью. Бригада слышит звук трамвая, хотя путей там нет с 1942 года...