Истории и рассказы на вечер

Лето в Западной Сибири выдалось щедрым на тепло, а значит, в лесах поспевала искристая янтарная смола кедровых шишек. Для семнадцатилетнего Дмитрия Алексеева это был не просто способ заработка, а настоящая романтика северной глухомани. В отличие от сверстников, липнущих к экранам, Дима чувствовал лес нутром, отец брал его с собой на промысел с десяти лет. Друг Кирилл, городской парень из Тары, напротив, шёл за компанию, путаясь в хвое и постоянно оглядываясь на шорохи. Июльским утром они вышли налегке...

Часть первая. Возвращение (рассказ Алексея) Деревня наша называется Щельяюр. Стоит на холме, в полусотне вёрст от Усть-Цильмы. В конце сентября мы с Коляном — Николай Соколов, царствие ему небесное, хотя не знаю, какое там царствие для тех, кто шагнул в ту стену — ушли на охоту в избу старика Матвея Гавриловича. Хозяин умер в начале лета, восьмидесяти трёх лет от роду. Избу он держал в порядке — нары, печь-столбянка, запас дров. Местные говорили: «Матвей и на том свете не бросит своё, он завещал её для проходящих»...

Поселок: Яр-Посад (Архангельская область) Света любила порядок. Ее рюкзак был застегнут на все молнии, нож лежал в правом кармане куртки, а компас — в левом, на шнурке, чтобы не уронила. Ольга любила Свету и этот самый порядок, потому что сама была рассеянной: могла положить спички в один карман, соль в другой, а потом полдня искать и то и другое. Первое воскресенье сентября выдалось на диво хорошим. Солнце стояло низко, но грело так, будто извинялось за августовские туманы. Поселок Яр-Посад — два...

Эту историю мне рассказал в каспийском санатории «Дубравный» глубокий старик. Привозил его туда каждый год внук. Старик был без ног, ездил на коляске, весь седой и слеп на один глаз. Но вызывал не жалость и сострадание, а уважение к силе духа человека. Был он очень дружелюбный, общительный и знал много историй. Родился он в начале прошлого века. Пережил и революцию, и войны, и даже перестройку. Ловко управлялся со своей коляской, колеся по дорожкам парка. Так как наши комнаты были напротив, уезжая, его внук попросил меня приглядывать за шебутным старцем...

Апрель 2014 года. Солнце уже вовсю давило на лед, но ночами еще покусывал морозец. Эта история случилась почти за год до той самой поездки на реку Кедва. Каждую весну, вот уже несколько лет, друзья отправлялись на рыбалку в избушку на реке Ухте. Апрель для них был временем ритуала: снегоход, рюкзаки, запах бензина и первые проталины. Не стал исключением и этот год. Собрали всё по списку: продукты на пять дней, канистры с бензином, зимние удочки, коробку с наживкой (мотыль и черви), бензопила — мало ли что...

Ранним мартовским утром двое парней — Антон и Александр, которого все звали просто Саней, — выдвинулись на разведку. Цель была ясна: добраться до таёжной речки Кедвы, посмотреть дорогу и, если повезёт, попробовать порыбачить. Кедва в тех местах шириной не более пятнадцати метров, течёт спокойно, подо льдом — не узнать, но рыба там водится, говорят. Ребята жили в небольшом населённом пункте. Их зимовье — бревенчатая изба — стояла на другой реке, на Ухте. Ухта течёт в Печорский бассейн, а Кедва — не Печорская, она уходит в бассейн Северной Двины...

Зимний день клонился к вечеру, когда Олег и Сергей, тяжело ступая на широких лыжах, выбрались на старую лесовозную дорогу. Охота на лося не задалась с самого утра. Свежий след, который они нашли на рассвете, ушел в такие крепи, где даже лыжи не спасали — сплошной валежник, бурелом и молодые осинники, в которые лось заваливался, как в собственную крепость. Часам к двум они поняли: сегодня не возьмут. Алтай, белый мощный кобель, породы западно-сибирская лайка, всю дорогу ходил чуть впереди охотников — он тоже чуял, что дело не выгорает...

Конец сентября на севере — это не та осень, о которой пишут в учебниках для средней полосы. Это время, когда утренний иней хрустит под подошвой, как битое стекло, а солнце висит над тайгой бледной, равнодушной монетой, не дающей тепла. Город, где жили Артем и Олег, был не большим, чуть менее сотни тысяч населения. От него до трассы — сто двадцать километров старой асфальтной трассы, а от трассы до большого озера — еще семь по тропе. Само озеро более десяти километров длинной и двух километров шириной...