Чужие тайны

Мать обманывала полгода, изображая больную. Но худшее было в её переписке с подругой. Когда я встречала маму на вокзале в тот октябрьский день, я ещё не знала, что это последний день моей прежней жизни. Галина Петровна вышла из вагона, опираясь на палочку, лицо страдальческое, нога туго забинтована. Я подхватила её тяжёлую сумку, мать охала на каждой ступеньке. В такси она жаловалась не переставая: — Одна как собака в этой квартире. Еле добралась до поликлиники, врачи хамы. Хорошо хоть ты не бросила мать...

Ольга сидела в офисе Максима, не в силах пошевелиться. Слова адвоката эхом отдавались в голове: «Готовьтесь к тому, что проиграете». [НАЧАЛО РАССКАЗА] — Максим Сергеевич, — она сглотнула комок в горле. — Но я же не специально. Это была ошибка. Я не хотела навредить клиенткам. — Суд это не волнует, — Максим снял очки, потер переносицу. — Есть факт: платья сшиты на растворимых нитках. Есть ваше публичное признание, что вы использовали такие нитки намеренно. Пусть даже для одного платья — это доказывает умысел...

Поезд качался монотонно, стук колёс убаюкивал. Ольга сидела у окна, смотрела на мелькающий пейзаж — серые поля, голые деревья, деревенские домики. Февраль заканчивался, март наступал на пятки. Весна пробивалась сквозь зимнюю корку. [НАЧАЛО РАССКАЗА] Телефон вибрировал каждые пять минут. Артём. Двенадцать пропущенных вызовов. Четырнадцать сообщений: «Лар, ты где?» «Мама сказала, ты подала в суд. Это правда?» «Ты совсем охренела?» «Перезвони немедленно!» «Мать в истерике, ты довольна?» Ольга читала, не отвечала...

Утро. Ольга с Верой вышли из дома рано, пока Инга спала. Взяли такси, поехали в центр города. Офис Максима Ковалёва располагался в бизнес-центре, пятый этаж. Небольшой кабинет — стол, два стула для клиентов, книжные полки с юридическими кодексами, диплом на стене. [НАЧАЛО РАССКАЗА] Максим встретил их на пороге. Мужчина лет сорока, среднего роста, худощавый, очки в тонкой оправе. Рукопожатие крепкое, взгляд внимательный. — Вера Николаевна, рад снова вас видеть. — Повернулся к Ольге. — Ольга Андреевна, присаживайтесь...

Отец лежал в реанимации после инфаркта. Врач смотрела на меня с презрением: "Три дня в холоде — это преступление". Я стоял в больничном коридоре, и мир рушился. В кармане отцовской куртки лежала смятая записка материнским почерком: "Коля, давай уедем завтра. Не могу видеть, как Сергей мучается из-за нас". Они собирались уехать. Молча. Чтобы не создавать мне проблем. А я три дня делал вид, что не замечаю, как родители мёрзнут в неотапливаемом сарае. Потому что боялся жену. Курский вокзал встретил запахом кофе из автоматов и гулом толпы...