valeria chucha

Надумала Манька крышу перестелить. Старая, шиферная, совсем прохудилась. С первым же ветром, того и гляди, сорвет там кусок, тут лист, и потечет в прорехи вода. Сама Манька высоты боялась до одури, даже лампочки в доме раньше меняла ее мать, старая Петровна, пока совсем не одряхлела...

Дед Игорь был уже стар. Стар, немощен, слаб. С утра просыпался, щурился на бледный зимний рассвет, еле струящийся из окна, так же хило и бессильно, как струилась жизнь в дедовых жилах - пересыхая и запинаясь на каждом шагу...

Наташина семья жила на восьми квадратных метрах, отгороженных досками от коммунальной кухни в старом деревянном доме. Пока рабочие строили эти апартаменты, Степановы двое суток ночевали на лестнице. Никто из соседей не пожелал приютить беременную жену и четырех дочерей репрессированного интенданта третьего ранга. Младшей, Мирочке, было три года; старшей, Раисе – семнадцать. Беспощадно колючий сибирский февраль 1942 года тоже не делал скидок на плачевное положение обездоленной семьи. О достижениях цивилизации в доме напоминало лишь электричество...

Марина Васильевна не очень любила животных. Ну, как не любила... В гостях, если встречала дружелюбного песика или котика, могла и погладить, и поиграть. С удовольствием слушала рассказы хозяев о забавных случаях с питомцами, угощала, если позволялось, хвостатых попрошаек вкусненьким...

Бабушка моя, Анна Андреевна, Нюра, была старшей дочерью в многодетной семье. Жили они в сибирской деревне, хлопот по дому много, отец учительствовал, мать, прабабка моя Катерина, вела дом, да одна не справлялась...