Точка зрения

Я снял панаму, стянул с лица арафатку, позволил ему увидеть мои глаза. Глаза, в которых не было ни ненависти, ни злости, только абсолютная ледяная пустота. — Две недели назад, — сказал я, наклоняясь к нему, — ты взял в плен русского санинструктора, мальчишку с гитарой. Ты держал его в яме. Ты дробил ему руки. Глаза Амиршаха расширились. Он узнал черты лица. Он понял родство. — Он... он был солдат, — попытался оправдаться полевой командир, отползая назад, оставляя на полу кровавый след. — Это война? — Нет, — тихо ответил я...

Первое, что я почувствовал, спрыгнув с брони БТРа на взлетную полосу кабульского аэродрома, — это запах. Густая, удушливая смесь жженого авиационного керосина, раскаленного металла, пота и сухой мертвой земли. Шел 1987 год. Мой третий год в этой проклятой песочнице. Я стоял, щурясь от слепящего солнца, и стряхивал серую пыль с разгрузки. Мне было тридцать четыре, из которых двенадцать я отдал специальной разведке. Мое имя — Матвей Широков, позывной «Шаман». Я командовал отдельной группой спецназа, которую душманы ненавидели так сильно, что за мою голову обещали баснословные суммы...

Я закрыл файл. Сидел с закрытыми глазами секунд 10. Потом встал, убрал носитель в карман. — Зося, вам нужно выехать завтра утром, не позже. — Да. — Она кивала, быстро собирая вещи в небольшую сумку. — Я понимаю. У двери я остановился. — В материалах есть имя Кроевский. Адвокат, посредник Стшельского. Вы встречали это имя? Зося задумалась. — Кшиштоф Кроевский, да. Он ведет юридические дела нескольких фирм, связанных с фондом. Лицензированный адвокат, в варшавской коллегии, чистая биография. Но в...

Дело о смерти моей сестры закрыли за 48 часов. Ровно столько же понадобилось системе, чтобы закрыть дело человека, который приказал её убить. И обе бумаги были подписаны одним и тем же словом: «Самоубийство». Между этими двумя документами прошло три месяца. Эта история о том, что я делал эти три месяца. И какую цену платит человек, решивший забрать у государства украденную им справедливость? Есть такой момент. Я знаю его точно, потому что переживал не раз. Когда тело понимает раньше разума. Сердце делает один лишний удар...