Вадим Левин

Вчера я — впервые подряд — послушал четыре песни «Агаты Кристи: «Как на войне», «Сказочная тайга», «Ковер-вертолет» и «Халигаликришна». И сделал для себя запоздалое открытие. То, что всегда казалось мне прихотливым странноватым стебом, вдруг проявилось как чистейший постмодернизм. Постмодернизм возник еще в 1960-е годы как реакция на модернизм Ле Корбюзье, Нимейера, Джойса, Пруста, Маяковского, Матисса, Пикассо, Малевича, Шостаковича, Прокофьева, Бриттена, расцвета достиг в 1980-е и так или иначе существует до сих пор...

Утром все неожиданно переменилось. Погода была так себе, но из маленьких радиоприемников доносились сначала невнятные, а потом все более отчетливые известия — главари ГКЧП прилетели в Форос. К Горбачеву? С повинной? Горбачев жив? Чрезвычайное положение отменено. Победа! И словно бы переключили телеканал. Суровый порядок осажденной крепости исчез. Все перемешалось и запестрело. Никто не стоял на месте. Разыскивали знакомых, смеялись, радостно хлопали друг друга по плечу, пели под гитару, рассаживались на бетонные блоки, ящики, танки, ступени, и все громко говорили...

Ночью слушали портативные радиоприемники, то и дело толпясь вокруг их сметливых владельцев. Все станции выдавали разные кусочки противоречивой информации, и картина складывалась с трудом. Павлов, Язов и Пуго, поодиночке давшие пресс-конференции, вошли в ГКЧП вместе, а с ними председатель КГБ Крючков, вице-президент СССР Янаев (хороший приятель моей знакомой по «Прогрессу» и почти соседки по Филям Тани Бальтерманц) и еще парочка свадебных профсоюзников, символизировавших рабочий класс и трудовое крестьянство...

19 августа в пять утра грянул телефонный звонок. Растерянный голос моей тети Ляли: «У нас государственный переворот». Сонный и раздраженный, я отмахнулся: «Какой к черту переворот, что ты несешь», и пошел досыпать. Всего несколько дней назад втолковывал знакомому испанскому журналисту, что переворот невозможен — он неизбежно привел бы к распаду страны: «Они же там с ума не сошли». Но заснуть не удалось. Сонный мозг подтягивал впечатления последних полутора-двух недель. Неожиданные, одна за другой,...

История давно уже не только хроники, летописи и договоры. Хлеб истории — археология, выкапывающая зримые следы прошлого из-под земли; этнология и социальная/культурная антропология воссоздают прошлое человечества по характерным чертам разных культур; историку не обойтись без множества вспомогательных дисциплин — палеографии, сфрагистики, нумизматики, кодикологии, ономастики… На наших глазах набирают популярность методы генетики. И не последнее место в этом ряду занимает сравнительное языкознание...

Великая империя инков! Ее золотые сокровища, полигональная кладка циклопических построек, удивительное искусство и ни на что не похожая организация общества волнуют многих. Но собственно империя существовала всего сто лет — с середины XV века, когда ее создал девятый Инка Пачаку́ти (Пачаку́тек Юпа́нки), до середины XVI века, когда ее уничтожили испанцы. Но она собрала опыт, мировоззрение и принципы политической организации огромной территории Анд за предыдущие две с лишним тысяч лет — культур Чави́н, Тиуана́ко, Чапапо́йас, Мо́че (Мочи́ка), Чиму́...

В 90-е годы вместе со свободой самопроявления и демократией хлынула невообразимая дичь, до того скрытая. А механизмов контроля не было совсем. Да и сейчас они не всегда эффективны. В Москве на Ленинском проспекте, на незастроенном пространстве, где начинаются улицы Марии Ульяновой и Надежды Крупской (там сейчас зимой заливают большой каток) появилась одна из примет того времени — круглосуточная палатка со всякой съедобно-питьевой всячиной. Ночами там сидела немолодая тяжеловесная женщина. А над головой у нее ярко горела надпись: «ГЕТЕРА»...

В 1992 году я переводил мексиканский сериал «Моя вторая мама». Переводчиков было трое. Мы разделили текст (монтажные листы) на три части и работали независимо, сдавая заказчику готовые куски. Сам сериал я не смотрел, с головой хватило того, что довелось переводить эту муть. Платили хорошо и долларами, как было принято в начале 90-х годов. И еще один бонус — я стал любимцем бухгалтерии издательства «Прогресс», в котором работал: женщины фанатели от бесконечных (на сто серий) мучений Хуана Антонио и Даниэлы и все время просили рассказать, что будет дальше...

Все мы со школьных времен помним увлекательную историю, как мореплаватели Древней Греции, проникнув в Черное море, назвали его Понт Аксинский (Πόντος Ἄξενος)— Негостеприимное море. И попасть-то в него было сложно из-за узких проливов, и климат показался суровым, и по берегам жили недружелюбные племена. Но потом, освоившись и основав на этих берегах свои колонии, греки переименовали море в Понт Эвксинский (Πόντος Εύξεινος) — Гостеприимное море. Ну, о проливах и говорить нечего. Босфор и Дарданеллы...

В XX веке возникла экзотическая идея, что Киев основан хазарами. Точнее, стоит на месте хазарской крепости Самватас (Самбатас). Мало того, появилась и история об армянском царе-изгнаннике Смбате, основавшем здесь свой город. Разберемся? Название Самватас (Самбатас) встречается в источниках всего один раз — в труде византийского императора X века Константина Багрянородного «Об управлении империей» (название принадлежит не самому Константину). «Итак, все они спускаются рекою Днепр и сходятся в крепости...