Как стать собой

— Я ухожу к другой. К Маше. Я остановилась как вкопанная. На тарелке красовался кусок превосходно запеченной утки с вишневым соусом, рецептом которого меня щедро одарил муж на нашу последнюю годовщину. Вся ситуация выглядела даже абсурдно… — Это та Маша из спортивного клуба? — спросила я с невозмутимым голосом, будто интересовалась, не забыл ли Алексей купить яблоки. — Да. — Ясно. Десерт будешь? Алексей поперхнулся вином и уставился на меня с недоумением, как на человека, который только что свалился с луны...

С Лией мы дружили с первых дней обучения. Вернее, с того момента, как она переехала в наш квартал в седьмом классе. В нашем классе мне не хватало подруг. Большинство девочек объединялись вокруг школьной звезды — Лины Ковальчук, у которой отец был известным ученым. А остальные, как и я, оставались в тени, независимые и спокойные. Перед этой популярностью я не преклонялась, но и не собиралась ссориться с ней, сохраняя нейтралитет. Пока команда Лины пыталась понять, кто же эта новенькая, я взяла Лию под своё крыло...

Чем ближе Кира подходила к родному дому, тем сильнее сжималось её сердце. Она шла медленно, оттягивая момент, когда придётся встретиться с матерью… Кира с ранних лет была послушной девочкой, стремилась не огорчать маму. Она училась на пятёрки, и её выступления в художественной школе всегда вызывали восхищение педагогов. Мама часто повторяла, что жить нужно ради Киры, что вкладывает в неё всю свою энергию, поэтому надеется, что дочь оправдает её ожидания. Когда ушёл отец, мама не вышла замуж вновь, хотя претендентов не лишалась...

— Анна, мы твои родители! — голос Людмилы Олеговны дрогнул так трогательно, что любой случайный прохожий, наверняка, заплакал бы от сочувствия. Но Анна хорошо знала, как манипулирует мать… — Неужели ты позволишь нам исчезнуть с горизонта? Анна медленно отвела взгляд от фиалок, которые она пересаживала. Мелкие комки земли сыпались с их корней, будто те крошки надежды, что она собирала годами, в ожидании услышать от матери что-то более теплое, чем просто «как дела». — Исчезнуть? — повторила она с особенной...

— Ты хоть понимаешь, о чём говоришь, когда поднимаешь вопрос о разводе? — выпалил Дмитрий, нервно расхаживая по комнате. — У тебя рак четвёртой стадии! А что будет с квартирой? Без тебя я её не унаследую! Анна стояла в ванной, медленно вытирая запотевшее зеркало. В отражении пред ней была не её привычная внешность — иссохшая, с впалыми щеками и ослабленными глазами. Болезнь постепенно вычеркивала из её жизни черты прежней Анны, превращая в совершенно другую женщину. В голове настойчиво крутилась мысль: «Мне обязательно нужно позвонить Наташе»...

Ее отправили к нему в качестве издевательства, но она оказалась единственной, кто смог понять загадку его застывшего сердца. В таинственной пустыне Оман, где золотистый песок, обжигающий дух в яркий день, на закате сливается в оранжево-розовом поцелуе с небесной синевой, ветер, не знающий преград, шепчет тайны давно ушедших эпох, высился, словно мираж, дворец. Он был возведен из ослепительно белого мрамора, отполированного до блеска, и инкрустирован лазуритом, как сама ночь, наполняя атмосферу своей таинственной красотой...

Запах пряных листьев и мускусного кардамона, до боли знакомый и теплый, внезапно пронзил ее голову, словно игла. Антонина остановилась на полпути к своей квартире, бессознательно сжимая в ладони холодные стальные ключи. Утром, в вихре суматохи, собирая сына в детский сад и стремясь не опоздать на важную встречу, она совершенно забыла о одной простой, но жизненно важной детали. Она оставила плиту включенной. На медленном огне все еще томился суп, тот самый, который ее муж, Илья, так обожал, с мясом и овощами...

— Когда же мы сможем переехать в ваш новый дом? — грубо поинтересовались родители Ольги. Ольга смутилась. Она не ожидала подобного вопроса. — Ну раз уж вы все работы закончили, мы решили, что вскоре и мы займем ваше пространство, — с невозмутимым видом объяснил Игорь Михайлович. — Ты серьёзно? — не сдержала эмоций Ольга, глядя на своего мужа, который продолжал делать вид, будто не понимает, почему она так остро реагирует. — Может, это всё они спланировали заранее? Чтобы она потратила лучшие годы...

Никогда бы не подумала, что окажусь в таком кошмаре — вынашивая план мести собственному мужу. Жизнь иногда бросает такие вызовы, что кажется, будто тебя вырвали из привычного мира. Я с неустанной настойчивостью строила стратегию возмездия после его тиранических слов на праздничном ужине, и каждое мгновение ожидания осуждало меня. Внутри меня что-то треснуло, как будто дорогая ваза, с виду целая, но покрытая тысячами микротрещин. Меня зовут Кира. Я обитаю в Лесном, маленьком городке, где каждая улица пропитана судьбами его жителей...

Всё, что произошло в ту ночь в ресторане «Синяя звезда», уже обросло миллионами просмотров, но никто не догадывался о том, что было потом. Когда Александра впервые вошла в «Синюю звезду», воздух наполняли ароматы экзотических блюд и свежезаваренного чая, воздух словно застывал в ожидании чего-то особенного. Это было не просто заведение — это был святилище, построенное из стекла, дерева и завораживающих вздохов. Огромные люстры, сверкающие на свету, разливали тысячи отсветов по стенам, обшитым бархатом...

Отрешенность от проблем наполнила ее легкостью. Скучное присутствие матери-попрошайки и мужа, который утратил интерес, остались позади. Номер в гостинице открыл вид на пруд. Лика подошла к окну, рассматривая зеркальную поверхность воды. Тишина окутывала, откладывая на уши невидимые шоры. Никаких телефонных звонков, требований и вопросы. Просто умиротворяющие мгновения. Вечер настал с ужином, запланированным с деловыми партнерами. Ресторан оказался уютным и спокойным. Найт сидел напротив, рассказывая что-то смешное, и Лика, смеясь, вдруг осознала, как давно не испытывала такого восторга...

Серый, сырой вечер окутал маленький городок, в котором каждый дом, словно стыдливый свидетелем чужих трагедий, явно хранил секреты разбитых судеб. В одном из этих домов, в двухкомнатной квартире на втором этаже старого, потрескавшегося здания, разразился скандал, который словно разорвал на части не только две жизни, но и целую эпоху. — Ты выгоняешь свою дочь?! Беременную?! — крикнула Лена, её голос звучал так, будто в нём смешивались гнев и слёзы. Она стояла у двери, сжимая в руках обветшалую сумку, как будто это был последний спасательный круг в шторме её собственной гордости...