Мышление, мысль есть единственное средство жизни и сама же жизнь, потому что цели и средства переплетены так, что эти термины уже бессмысленно различать. И вся проблема мышления состоит в каждодневном преодолении кажущейся жизни, причем этот акт необходимо повторять, потому что нельзя сделать это раз и навсегда. Акт преодоления кажущейся жизни приходится заново, снова и снова, повторять - нельзя это различение сделать, положить в карман и потом ждать спокойно...
Наиболее точным и абстрактным изображением, или картиной нашей психологии в ситуации повторяемости, цикличности рока, является такая форма нашего сознания как миф. Миф и есть как бы со стороны, через телескоп, разглядывание и разыгрывание в мифологических персонажах, трансформациях и ситуациях того с чем мы раз за разом сталкиваемся в жизни. Миф всегда цикличен. Миф изображает психологию всегда многоиндивидно, то есть одно и то же психическое состояние повторяется на массе индивидов. Миф со своим ритуалом описывает определенную цикличность...
То, что мы воображаем, есть всегда воображаемое нами возможное, а когда мы способны вообразить то, что не находится в рамках или в лоне наших возможностей, мы имеем дело с трансцендентальным воображением. И именно это становится условием того, что мы можем нечто понять и узнать, и вообще узнать новое. Мы не можем вообразить действительности, потому что ограничены психологическим воображение. В этом месте появляется различие между психологией и искусством, то есть обращение к психологии в своей собственной жизни и искусством как элементом собственной психической жизни...
Состояния, которые Мераб Мамардашвили называет чистыми, в принципе не могут быть реальными эмпирическими состояниями, или переживаниями какого-либо конечного существа (чистая любовь, чистая вера, бескорыстная любовь). Мы должны понимать и знать, что у человеческого существа в принципе не может быть таких состояний. Чудо состоит в том, что мы все-таки имеем и переживаем то, чего в принципе не можем иметь в качестве реального психологического состояния, или переживания. "Есть некоторые состояния,...
То, в чем нуждался Архимед , но не нашел: а именно та прочная опора, к которой разум может приложить свой рычаг, и не к настоящему или будущему миру, а просто к своей идее внутренней свободы, которая благодаря непоколебимому моральному закону дает нам надежную основу для того, чтобы с помощью основоположений будить в человеке волю даже вопреки противодействию всей природы...
