Вселенная Ужаса

Пыльная дорога уводила в сторону границы, как артерия, забитая временем. По обе стороны — сухой камыш, обугленные деревья, застывшее небо с рваным облачным слоем. Воздух казался притихшим, как перед взрывом. Я ждал. «Уазик» появился в пыльной завесе, как будто вышел из другого времени. Скрежетал подвеской, плевался выхлопом. Он остановился в десяти шагах от меня. Дверь открылась. Я сразу узнал её походку. Светлана Овчинникова. Форма сидела идеально, чуть расстёгнутая куртка подчеркивала точёную фигуру, волосы собраны в тугой пучок, серо-стальные глаза щурились от ветра...

Москва. Район Капотня. Поздний вечер. Всё, как обычно — тусклые фонари, светоотражающие лужи, мусор в ветках. Где-то во дворе — лай собаки, за ним — детский плач, глухой и чужой. В окнах — бледный свет. Без движения. Лейтенант Следственного комитета Российской Федерации Артём Викторович Малышев сидел за рулём служебной машины. Серый внедорожник, видавший многое. Стекло мутное, дворники давно просятся на замену, в салоне — запах старого пластика и холодной пыли. Он не спешил выходить. Просто смотрел на дом...

Я помню тот январь, будто он застрял под кожей. Меня звали Алексей Савостин, сержант срочной службы. В тот год мне исполнилось двадцать один. И если вы думаете, что молодость в армии — это про романтику или силу, то вы никогда не стояли на морозе в сорок два градуса посреди елового безмолвия, где каждый звук — как выстрел в ухо, а тишина — страшнее крика. Мы служили на блокпосту номер одиннадцать. Его не было на картах. Даже в архивных списках штаба округа он значился как «объект Л» — формально склад ГСМ, а по факту — заброшенное укрепление в шести часах пути от ближайшего населённого пункта...

Я до сих пор не могу точно сказать, в какой именно момент всё пошло не так. Было ли это ещё там, в штабе, когда мы расписались под приказом, вглядываясь в расплывчатую формулировку о «рекогносцировке потенциально аномальной зоны»? Или позже — когда вертолёт, грохоча лопастями, опустился на поляну посреди глухой тайги и оставил нас в абсолютной тишине, будто звук отрезали ножом. Меня зовут Алексей Громов. Старший сержант, по должности — радист, по сути — тот, кто должен был обеспечить хоть какую-то связь с реальностью...