Колонка ученого секретаря

В биографии Сергея Есенина есть города, связь с которыми очевидна и давно стала частью культурной памяти. Москва, Петербург, Рязань, Баку, Тифлис... Кёнигсберг в этом ряду вспоминают значительно реже. Между тем именно этот город дважды оказался на пути поэта во время самого продолжительного зарубежного путешествия его жизни – в начале европейского маршрута в мае 1922 года и на обратном пути в Россию летом 1923-го. Более того, если выйти за пределы непосредственной географии поездок, обнаруживается...

Этим летом о Гомере снова говорят особенно много. В кинотеатрах идёт «Одиссея» Кристофера Нолана, снятая по одному из главных памятников античной литературы. И пока на больших экранах Одиссей возвращается домой после Троянской войны, самое время вспомнить, что у русской поэзии есть своя довольно неожиданная история отношений с гомеровской традицией. Например, рецепт солёных огурцов, написанный гекзаметром. В 1923 году поэт и художник Павел Александрович Радимов, рязанский земляк и друг Сергея Есенина, написал стихотворение «Солка огурцов»...

К Международному дню танца – 29 апреля О танце и пляске в поэзии Сергея Есенина почти не говорят отдельно – и совершенно напрасно. Между тем именно пляска оказывается одной из ключевых форм выражения национальной стихии в его художественном мире. Для Есенина это не просто элемент народного быта и не декоративная деталь – это способ говорить о характере народа, о судьбе России, о внутреннем состоянии человека и мира. В поэзии Есенина пляска – категория универсальная. Она распространяется не только на человека, но и на природу, которая у поэта постоянно одушевлена и включена в единый ритм бытия...

Книга Ольги Черненьковой «Воин и дева. Мир Николая Гумилёва и Анны Ахматовой» – одно из тех научно-популярных изданий, которые выходят за пределы жанра «биографии для широкого читателя» и стремятся к синтетическому портрету эпохи. Формально перед нами – "двойная биография", однако по существу – это исследование внутренней динамики двух поэтических миров, существовавших в напряжённом диалоге друг с другом. Уже сама концепция книги задаёт важный ракурс: не «Ахматова отдельно» и «Гумилёв отдельно», а именно «Ахматова и Гумилёв» как единый, пусть и трагически распавшийся культурный организм...