Twigaland

На перекрестке. Тук-тук остановился на перекрестке, видно было, что надолго — впереди приличная пробка. Дождь шел целый день, а в этих случаях Дар-эс-Салам встаёт, вязнет в неизвестно откуда принесенной на дорогу грязи, гудит клаксонами, натужно пытается прорваться — куда-то. Продавцы чего-только-не высыпали на дорогу. Тут и мороженщик-коробейник с портативным кулером на ремне, и всякие мячи/шарики, ракетки для борьбы с комарами, и даже почему-то рубашки. Мальчик с губкой и жидким мылом начал решительно намыливать чистейшее ветровое стекло стоящего сбоку джипа с наглухо затонированными окнами. Хозяину джипа не понравилось — он посигналил. Ребенок с каким-то отчаянием продолжал наяривать ветровуху. К нам подошла маленькая девочка с гигиеническими салфетками (все в пыли, видать, давно здесь стоит). Умоляюще смотрит, даже не говорит — взгляд сильнее слов. Если только не «натаскали» на этот взгляд, но это, наверно, я такой нехороший человек В глазах застыла обреченность. Я тут же представил, что те бабки, что послали её (стоят на обочине и голодными кошкиными глазами тоже на меня смотрят), устанавливают ей план и KPI на день — продать столько-то товара. А что ей сказать? Нам не нужны салфетки? Эти bila ya alcohol (без алкоголя), они не дезинфицируют (haziui vijidudu). Она и слов-то таких не поймет, даже если на суахили сказать. В итоге купил пачку кенийских салфеток — без алкоголя, и с дикой переплатой. Взгляд девочки (и пожилых бабушек-кошек на обочине) был вместо оплаты мне. Есть, конечно, вариант купить себе машину, затонированную в ноль, и недовольно бибикать «всяким там». Но это не вариант Рауля, как вы понимаете.

На юге Кампалы, между районами Кабалагала и Сойя, в какой-то момент от основной дороги круто сворачивает вправо и вниз не дорожка даже, так, тропинка. И уходит в долину. А там — Jungle — знаменитый в узких кругах притон. Там и побухать можно, и покурить, в отдельном кабинете ширнуться (Рауль сам не пробовал, но видел). И никто не осудит, никто не придет арестовывать. Есть поверье, что властей устраивает существование таких мест — плебс сбрасывает напряжение, ну подумаешь недоглядели. Да к тому же, они сами виноваты. Рауль иногда туда ездил, поболтать с растами, выпить/покурить. Персонажи там встречались разные: и вполне обеспеченные (по одежде и поведению судя), и на-донные. А уж историй наслушался. Ведь тут как: история всегда рассказывается КОМУ-ТО, вне слушателя она как бы и не существует вовсе, как та радуга без наблюдателя в старом дзенском коане. (Ведь и я здесь зачем-то эти истории пишу, КОМУ-ТО.) К Раулю в тот день подсела девушка, молодая, красивая, лак на ногтях облуплен, уже чуть пьяненькая. Рауль белый, по местным меркам — красавец, к нему часто подсаживаются черные девушки. Иногда ищут отношений, иногда разового секса за деньги, бывает, просят на бутылку пива. В этот раз вышло последнее. Девушка неожиданно быстро высосала две поллитры Bell Lager’a, захмелела совсем, затянулась — и неожиданно рассказала вот такое: — Он умер, два месяца назад. — Кто? — Мой муж. Ну как муж, мы жили вместе. Он был пожилой индус, а я... Он меня подобрал в Маванде (бедный район Кампалы), мне тринадцати лет еще не было. Жила с родителями, семья бедная. Как Рашид меня забрал, просто деньги родителям отсылал, а они и не интересовались совсем, что со мной. У них 7 детей, ну забрал одного ребенка. Меньше тратиться на него. — Но ведь это педофилия. Так нельзя поступать. - Нам было хорошо, — упрямо продолжала девушка. — Он заботился обо мне, никто так обо мне не заботился. Позже я всё узнала про него. Он был добропорядочный индиец, работал в магазине у дяди. Жена, дети. А потом у него начались боли. Проверился — рак. Он говорил, что лечиться поздно. И вот тогда он сорвался. Из семьи ушел, накопления у него были. Нашел меня и сделал своей женой. А что я понимала. — Лет пять мы так прожили, — слова лились из неё рекой. Видимо, давно хотела кому-то рассказать. А может быть, всем рассказывала. — А два месяца назад он умер. В такие моменты Рауль не может, не знает как реагировать. Какое-то тупое чувство бессилия. Надо что-то сделать, а что? И как? Сказать? Расплакаться? Подарить человеку денег? Не то, это всё не то.. — Ты красивый, я тебя уже видела здесь пару раз. Добрый. Делишься с растами. Дай свой номер телефона. ...Здесь красиво было бы написать, что Рауль взял девушку к себе, и дальше они жили счастливо ever after. Но, уехав, Рауль просто стёр её номер — и больше в те Джунгли не ездил.

30-й ДР. Отзвенели пластиковыми елками и Санта-Клаусами в красных шортах Новогодние праздники-2009, приближался ДР Рауля. А отмечать не хотелось. 30 лет — а что достигнуто? Да, тогда ещё Рауль верил в достигание. Хорошее образование, и даже «второе высшее», как модно говорить в России, было свеже-получено незадолго до описываемых событий. Покатался по миру — Европа, Африка, США, немного по экс-СССР. «И чё?» - саркастически спросил себя Рауль. - «Всё бежишь, не зная куда. Ведь и вот эта хибара в Мвенге — это же побег. От прошлого» С такими мыслями подошел день, предшествующий сакральной ежегодной дате. Рауль провел его на пляже, потом вернулся домой, поел кукурузной каши, и завалился было спать — ан нет, не спалось. «Пивка что ли?» - подумал Рауль. Вышел на улицу. А это только сейчас в Мвенге пивные бары и прочие дуки на каждом углу, тогда это была образцовая суахилийская деревня, которая практически сразу после заката замирала до утра в тревожном оцепенении — иногда только скрипнет калитка, звякнет стекло, прошуршит под окном торопливый шаг возвращающегося со смены работяги. И только кибанда «золотой бригады» теплилась огнём костра через дорогу. Под навесом сидели Поти и еще ребята. Рауль подошел, присел на уголок скамьи. Кто-то протянул ему зажженную сигарету. Разговаривали часов до 3 ночи, обо всём и ни о чём, как могут долго разговаривать люди, которым некуда идти. В какой-то момент Рауль понял, что именно этого ему и хотелось — встретить свой День Рождения просто с другими людьми, неважно, с кем. Неслышно встав, он попрощался (Kwa herini) и ушел домой. *** Через 3 недели после описываемых событий Рауль познакомился со своей будущей женой. А через год — женился на ней. Родились у них две прекрасные девочки. Но это совсем другая история. Вот и сказочке конец, а кто слушал — молодец.

Что еще вспоминается — минимальное количество денег вращалось в «бригаде», почти 0. Больше натуральный обмен: почистил ведро маниоки — получи покурить или миску той же маниоки, но жареной (вкуснотища, кстати, очень рекомендую). Что и неудивительно — денег там и не водилось, публика не та-с.

Любимая присказка Поти была Sibabaishwi (меня не проведешь). Помню, бывало, стоит, уперев руки в бока, маленький, черненький, в гневе ужасный — и отчитывает кого-нибудь из членов «золотой бригады» за проступок. Пару раз и мне попало.