Тульская Апельсинка | Заброшки и путешествия

Я вызываю только мысли о пиве, потому что два сваренных заживо рака дома уже есть А чувствую себя как Терминатор. Только ему нужны были одежда и мотоцикл, а мне — новые ноги и свежая кожа. Тоже, знаете ли, своего рода средство передвижения и некая внешняя оболочка. Как со мной такое приключилось? А это меня палаточная фестивальная жизнь довела. Если в первую ночь было просто холодно, то во вторую — дец как холодно! Серёга выбился из сил и ушёл спать, не дожидаясь «Спокойной ночи, малыши» (точнее, выступления Ёлки). Я же, пропустив хвойную, собрала волю в кулак и пошла слушать «Танцы Минус», закрывающих этот день. Была уверена, что знаю у них от силы две-три песни. В итоге подпевала весь час и выяснила, что я, оказывается, их фанатка! (Рубрика открытие выходного дня( Возвращаюсь к палатке. Мечтаю о горячем чае и пришедшем в себя Серёге (горелку включать я не умею, а стоять километровую очередь за кипятком на фесте — выше моих сил). На улице дубак, Серёжка в отрубе, а палатка... нараспашку. Начинаю закрывать и понимаю, что собачка сиротливо болтается на одной стороне молнии, а часть ткани просто порвана. Во мне мгновенно просыпается желание убивать. Полночь. Все ложатся спать, а я с фонариком в зубах ищу плоскогубцы в машине. Хорошо, что они там были! С помощью чертовой матери я всё-таки чиню эту грёбаную молнию. В голове чёткое понимание: если я этого не сделаю, утром на поле найдут две безупречные глыбы льда. Мне-то ладно, сохранюсь молодой, в будущем, может, разморозят и оживят. А вот Серёге уже поздно. Мысль бросить его замерзать и попроситься к кому-нибудь в гости мелькала, но я рассудила здраво: такой большой и горячей грелки мне больше не найти. Починила, ложусь. Зубы стучат чечётку. Жмусь к Серёге, залезаю с головой под спальник и плед. Всё равно холодно! А почему? Потому что когда Серёжа предлагал взять нормальный тёплый плед, я начала возникать: «Да тепло же будет! Возьмём два тонких». А потом решила: «Да зачем нам два тонких, одного хватит и двух спальников». Утром, конечно, пришлось объяснять, что женщину нужно слушать, когда она предлагает что-то хорошее. А если она сама от хорошего отказывается — слушать её категорически нельзя! Ночью, естественно, организму срочно захотелось в кустики. Высовываю нос для проверки температуры за бортом — по ощущениям, он мгновенно покрывается инеем. Тянусь к телефону: два часа ночи. Терпеть — не перетерпеть. Надо было памперсы покупать. Лежу и утешаю себя: ладно, внутри вроде уже всё подмёрзло, вот сейчас с первыми лучами солнца содержимое немного разморозится — и я ка-а-ак побегу! В 6:30 мертвецкий холод по щелчку пальцев превращается в адовую жару. Начинаются саундчеки. Мы с Серёгой как по команде вылетаем из палатки и синхронно разбегаемся по кустам. Видимо, размораживались мы тоже вместе. Остаток утра пытаемся честно доспать в душной, как сауна, палатке. К 10 часам я не выдерживаю и тащу нас на речку. После ледяной воды, разомлев на горячем солнышке, мы всё-таки добираем свои законные часы сна. А после обеда обнаруживаем существенно нанесённый солнцем урон. Уже в городе хромая, плетёмся до магазина. Я шучу: «Слушай, мы после трёх дней палаточной жизни выглядим как бомжи, которые напились боярышника, уснули на солнце, обгорели и теперь прутся в магаз за еще чекушечкой». Потом прокручиваю эту фразу в голове, осознаю реальность и понимаю: мы не просто похожи. Если хорошенечко подумать, мы и есть эти маргинальные личности. В общем, очень надеюсь, что сегодня у меня по работе не будет видеосозвонов.