Триггер

Муж ушёл к другой, обозвав меня «домашней клушей». А через три дня он увидел мою фотографию в Дубае с его главным боссом Он хлопнул дверью, взяв наши отпускные. А я получила звонок от человека, которого он боялся больше всего. Его панические сообщения стали для меня самой лучшей местью. Последнее, что я услышала от мужа Олега, когда он выносил чемодан, были не прощальные слова, а приговор. Он оглядел нашу квартиру, меня в растерзанном халате и выдавил: Лен, ну посмотри на себя. Ты же домашняя клуша...

Я летела домой как на крыльях, представляя его лицо, когда он увидит накрытый стол вместо уставшей жены с отчетами. Сегодня была наша «десяточка» — десять лет со дня первой встречи. Не круглая дата, но наша. Я отпросилась с работы, соврав, что срочный вызов в налоговую. Андрею сказала, что задержусь на совещании до восьми. Он ответил стандартным «Хорошо, родная, не перетрудись» — голос ровный, спокойный. Идеальный семьянин, как всегда. Я купила его любимый торт «Птичье молоко» от того самого кондитера...

Лена сидела на моей кухне и размазывала тушь по щекам. В её руках дымилась третья сигарета, а на столе стояла бутылка дешевого вина. — Тань, ну ты же меня знаешь! — выла она. — Это всего на полгода! Мне просто нужно перекрыть старый кредит, иначе коллекторы придут домой. А там дети! Ты представляешь, если Артемка увидит этих амбалов? У него же травма будет! Она била в самое больное. Я крестная её сына Артема. Лена знала, что ради ребенка я сделаю всё. — Лен, но сумма огромная. Миллион рублей, — я сомневалась...

«Машенька, ну он же мужчина! Ему унизительно жить у бабы!» — Галина Петровна разливала чай, улыбаясь так сладко, будто предлагала мне не лишиться единственного жилья, а съесть конфетку. На столе, между вазочкой с печеньем и моей любимой кружкой, лежал документ. Договор дарения. Они подготовились заранее: распечатали, скрепили степлером, даже ручку положили рядом. Синюю, гелевую. Я перевела взгляд на мужа. Игорь сидел, уткнувшись в телефон, и делал вид, что изучает состав воздуха в комнате. — Галина Петровна, — мой голос дрогнул, но я заставила себя говорить твердо...

Он сидел на кухне, сжав голову руками. От него пахло прокисшим пивом и животным страхом. Вся его поза — сгорбленная спина, трясущиеся пальцы, бегающий взгляд — кричала о том, что наша жизнь рухнула. Но я даже не догадывалась, насколько глубока эта яма. — Маш, есть вариант... — начал он хрипло, не поднимая глаз. — Серьезные люди... им нравишься ты. В этот момент я поняла, что передо мной сидит не мой муж, с которым мы прожили десять лет. Передо мной сидел чужой человек, готовый продать меня, как старый диван на сайте объявлений...