Трендычевский

Привет. Это Трендычевский. Садись ближе. Возьми кружку. Давай поговорим о вкусах — о тех, которые мы почти забыли, но которые вдруг стали самыми важными в этом странном 2026 году. Всё началось с маленьких признаний в чатах и сторис: «Сегодня сварила манную кашу как в детском саду — с комочками и плёнкой. Плакала над тарелкой». «Нашла рецепт маминого пирога с капустой. Сделала. Теперь понимаю, почему она всегда молчала, когда мы ели». «Купил батон «нарезной» и намазал докторской колбасой. Сидел и жевал медленно — как будто вернулся в 90-е»...

Привет, это Трендычевский. Всё началось где-то в середине января. Сначала один пост в закрытом чате: «Ребят, я сегодня ничего не сделал и мне… нормально». Потом второй: «Я удалила Notion и календарь. Кажется, дышать стало легче». Потом третий: «Я больше не хочу быть продуктивным. Хочу быть живым». Через две недели эта фраза уже звучала везде: в голосовых от друзей, в комментариях под постами о выгорании, в анонимных сторис. Никто не кричал «анти-капитализм!». Никто не призывал бросить всё. Просто очень много людей одновременно сказали: «хватит»...

Привет, это Трендычевский. В этом году я заметил странную вещь: самые продвинутые люди вокруг (программисты, дизайнеры, основатели стартапов) вдруг начали делать вещи, которые выглядят как из бабушкиного альбома. Но не для фото в инстаграм — для себя. Без публикаций. Без хэштегов. Просто потому что «это держит меня в реальности». Я составил список из семи микро-ритуалов, которые сейчас переживают второе рождение. Взял те, что почти исчезли после 1970-х, но в 2026 снова стали вирусными в узких кругах...

Есть ощущение, которое сложно сформулировать, но его чувствуют почти все. Как будто эмоций стало слишком много — и именно поэтому они перестали что-то значить. Мы переживаем больше, чем когда-либо в истории, но при этом всё реже чувствуем по-настоящему. Радость стала короткой, грусть — поверхностной, вдохновение — одноразовым. Мы постоянно что-то испытываем, но почти ничего не проживаем до конца. В 2026 году это ощущение стало массовым. И у него даже появилось неофициальное название — эмоциональная инфляция...

Мы больше не хотим тишины. И не хотим шума. Мы хотим фон. Отсюда странная любовь к видео, где ничего не происходит: камера стоит на кухне, где кто-то режет овощи, за окном идёт дождь, играет радио, а человек просто существует. Это не контент — это присутствие. Люди включают такие видео не чтобы смотреть, а чтобы быть рядом. Музыка тоже стала фоном. Популярны треки, которые невозможно напеть, но невозможно выключить. Они не отвлекают — они держат. Это музыка не для танца и не для эмоций, а для жизни между делами...