Уильям Фолкнер

Чрезмерное употребление алкоголя вредит всему! Пристальный взгляд на большинство великих писателей и драматургов 20-го века покажет, что их деятельность, к лучшему или к худшему, была хорошо смазана алкоголем. Эрнест Хемингуэй, Ф. Скотт Фицджеральд, Трумэн Капоте, Юджин О'Нил, Хантер С. Томпсон, Теннесси Уильямс, Ян Флеминг... Этот список можно продолжать и продолжать. Фицджеральд как-то отметил, что для американского писателя «похмелье – неотъемлемая часть дня, как, например, для испанца сиеста»...

Еще одна вершина Норвежского списка Всемирной библиотеки. Чем дальше я продвигаюсь по списку, тем больше начинаю понимать принцип его строения. Произведения в нем не только сложнейшие, красивые и захватывающие - они касаются каждого человека до глубины души, они не могут оставить читающего равнодушным. Да, многое требует больших физических и моральных усилий для прочтения, но проходя эту ступень как будто становишься мудрее и еще одна грань непостижимой вселенной открывается перед тобой. Дело далеко...

Из интервью для журнала «Принстон» (1958): Не будьте «писателем», просто пишите. Думать, что вы — писатель, — путь к застою. Именно процесс написания вызывает оживление, продвижение, жизнь. Когда вы перестаете двигаться — вы обречены. Никогда не рано начинать писать — всё, что вам для этого нужно — это уметь читать. Из интервью для журнала «Принстон» (1956): Если хотите обучиться технике — идите в хирургию или займитесь кладкой кирпича. Нет никакого механизма, который поможет вам написать что-то, нет легкого пути...

​«Шум и ярость» (1929) — один из самых сложных и технически новаторских романов XX века, вершина южной готики и модернизма. Фолкнер создает многослойный текст, который требует от читателя не просто внимания, но и готовности «собирать» историю из осколков сознания героев. ​Сюжет романа повествует о закате некогда влиятельной и богатой семьи Компсонов в штате Миссисипи. История разбита на четыре части, каждая из которых подана через восприятие разных персонажей: умственно отсталого Бенджи, страдающего от комплексов Квентина, расчетливого и циничного Джейсона, а также стороннего наблюдателя...

Начну издалека. Однажды я вступил в городское литературное объединение юных поэтов и прозаиков. Тексты, которые я послал на конкурс, были прочитаны, одобрены и отобраны будущим руководителем объединения — писателем Александром Васильевичем Малышевым. Впрочем, подозреваю, что он по доброте душевной отобрал все присланные работы. Так или иначе, я получил приглашение, явился на оргсобрание и представился так же, как были подписаны мои стихи. Я сказал, что меня зовут Баярд Стефенсон. Деланно смущаясь,...

Строка из Бориса Поплавского вспомнилась неслучайно, ведь Фолкнер всегда (по крайней мере в пяти прочитанных мною романах) пытается в своей прозе выразить мифологическое измерение частных историй, и шире – истории его родного края, американского Юга. «Авессалом, Авессалом!» читать чуть легче, чем «Шум и ярость», но, полагаю, сколь бе интеллектуальный и эрудированный читатель его не взялся читать, это чтение будет мучительным. Уже сколько раз спрашиваю себя, стоит ли читать то, что чтению не поддается,...