Брак

Ты — молодой родитель с ребенком, которому давно хочется приобрести собственное жилье, чтобы быть независимым и сделать ремонт по своему вкусу? Директор Консультационного центра ДОМ.РФ Михаил Ковалев расскажет, какие меры государственной поддержки существуют для реализации этой задачи. Чтобы получить льготы и субсидии, начинайте с выбора программы. Посмотрите подходящие условия. Если их несколько, выбирайте наиболее выгодную. Определите, какое жильё рассматриваете для жизни: новостройку, «вторичку» или загородный дом...

Сергей Иванович с третьего этажа тряс мужу руку у машины и желал ни хвоста ни чешуи. Было без двадцати шесть, во дворе горел один фонарь. Я стояла рядом в куртке поверх халата и держала термос. Николай взял его, не глядя, и поставил на заднее сиденье...

Он не бьёт. Не гонит. Просто утром встаёт — и уходит, не взглянув. Садится за стол — молчит. Ложится спать — отворачивается. Так день за днём. Год за годом. До самой смерти. О крестьянском браке принято говорить через насилие или бедность. Но была у него ещё одна сторона — тихая, невидимая снаружи. Нелюбовь. Не скандал, не развод, не побои. Просто два чужих человека в одном доме — навсегда. И это было нормой. Настолько обычной, что у неё даже не было слова. Крестьянский брак не строился на чувствах — он строился на хозяйстве...

– Мы хотим взять под опеку девочку от девяти до десяти лет, светленькую желательно блондинку, – Тамара поправила на коленях сумочку и улыбнулась хозяйской, самодовольной улыбкой. – Это очень важно! Пожалуйста, отнеситесь к моим словам со всей серьёзностью. Валентина Ивановна, директор детского дома, держала в руке ручку, но ничего не писала. Двадцать три года работы научили её многому – в том числе сидеть с каменным лицом, когда внутри всё скребёт. А внутри сейчас скребло сильно. Выбирают, думала она...

– Тимоха! А где елку ставить будем? В зале или на кухне? – орет на весь дом Богдан. – В баню тащи! В комнату отдыха! – откликаюсь, доставая из шкафа-купе коробки с гирляндами и игрушками. – Твои родаки всегда в зале ставили, – появляясь на пороге, чешет затылок Дан. И задумчиво глядя в потолок, добавляет. – А помнишь, как мы расстреляли хрустальную люстру? – Никогда не забуду, – признаюсь честно. – Она свалилась прямо на стол и разбилась. Осколки попали в салаты. Родителям пришлось все выкидывать и заново накрывать… А мама плакала… Чешский хрусталь все-таки...

Женщина стояла над кроваткой, и слёзы капали на одеяло, оставляя тёмные пятна на выцветшей ткани. Мальчик спал, раскинув руки, и его дыхание было ровным и глубоким. Она наклонилась и коснулась губами его лба. Коснулась осторожно, будто боялась разбудить не только его, но и весь этот дом, который переставал быть её домом ровно в эту секунду. Сумка уже стояла у двери, собранная заранее. Одна сумка — всё, что она забирала из семи лет, которые провела в этих стенах. Женщина прошла через тёмную прихожую, стараясь не скрипеть половицами, и на секунду задержалась у зеркала...