Русские народные песни

То, что к Соболевым племянник приехал – это не новость вовсе. Каждое лето в деревню приезжают дети, внуки, просто родственники и друзья. Так что под конец июля молодежи явно прибавляется. И это заметно, как они группками кучкуются, кто-то с приёмником в руках, кто-то на велике, а кто-то просто любопытства ради – послушать, что говорят. Игорь Горобец приехал к тетушке всего на неделю, родители уговорили. Раньше он приезжал сюда, но поменьше был. А теперь ему пятнадцать стукнуло. Парень городской, спортивный, в футбол любит играть, а еще на велике кататься...

‒ Интересно, кого Петровский притащит в этот раз? – в голосе Лены звучало озорное любопытство – десять лет встречаемся, и каждый раз у него новая пассия. – Все счастье свое ищет, – отозвалась Ольга, – а вдруг на этот раз один явится? – Это вряд ли, – рассмеялась Лена, – он один не бывает! Он же у нас – настоящий мачо! Я даже готова поспорить! Придет с очередной фигуристой, блондинкой, которая будет кружить вокруг нашего красавчика, будто он – центр вселенной. Хлопать невинными глазками на каждое его слово, надувать неестественно пухлые губки и ловить каждое его желание...

Класс, где училась Ольга, был очень дружным. Ребята подобрались по характерам активные, доброжелательные и старались хорошо учиться. Но Оля выделялась среди всех особым даром руководителя, хотя старостой её никогда не избирали в классе. - Я только культоргом хочу быть, - заявляла девочка, - буду концерты, выступления организовывать, готовить всех к смотрам самодеятельности. Во времена восьмидесятых в школах всегда были конкурсы: то чтецов, то танцоров, а то и в актёрском мастерстве состязались ребята среди классов...

Аж сердце замерло. Ну до чего же хороша! Генерал Скобелев не мог глаз отвести от певицы, а она уже затянула вторую русскую песню. И с какой душой пела! В том 1818 году, неожиданно для всех, решилась его судьба. И причиной всему был – расшитый, яркий Дуняшин сарафан! Надежда Дмитриевна была женщиной простой. Говорила в лицо, что думала. За это ее многие не любили и обижались. А она, поведя плечами, разумно добавляла: «На правду-то, что обижаться?» Владимирский предводитель дворянства, Дмитрий Дуров, рано выдал Надежду замуж – едва ей семнадцать исполнилось...

— Больше такую хлипкую не бери, — оглядывая покойницу, качнул головой Кощей. — Соплёй, поди, перешибло? — В Хтони от меня убежала. На самое Пламя напоролась. Лицо у лежащей в гробу было тёмное, обгорелое; удивлённо приподнялись, да так и не опустились брови. Кощей вздохнул, нагнулся, сложил крест-накрест на тощей девичьей груди белые руки. — Смотри-ка, и запачкаться не успела. Ни пятнышка. — Боялась потому что. Пламени боялась. Вот и угодила прямо к нему. — Чего боишься, то и сбывается, — покивал Кощей...

- Ну, а свадьба-то когда? Дед Андрей любовался рослым, плечистым правнуком, – в затаённой строгой гордости, в таком простом счастье узнавал в Ваньке себя. Глаза только Анютины: тёмно-серые грозовые тучи чуть приметно разбавлены неожиданной синью. А брови – его, Андреевы: у них, мужиков Михайлиных, у всех такие брови, – чётко изогнутыми смелыми и сильными тёмными крыльями. Ванька забегает к деду каждый день. Не только, чтоб по хозяйству помочь, – помощников и помощниц у деда Андрея с бабушкой Аней много...