Детектив. Тайны и улики

Ася Белова не верила словам. Она верила самописцам, анемометрам и барометрам, которые не умеют приукрашивать. Люди говорили «вроде задувает», «к вечеру натянет», «кости ломит – к дождю». Приборы говорили цифрами. На остров Берёзовый она приехала на месяц – подменить станционного метеоролога, который впервые за три года выбрался в отпуск. Станция стояла на холме над портом: белый домик, мачта с флюгером, огороженная площадка с будкой. Работы было немного. Снять показания, свести данные, отправить сводку в порт...

Дмитрий Егорович Ланской не любил беспорядка. Ни в чертежах, ни в доме, ни в собственной биографии. А в среду утром на столе в гостиной лежал чертёж. Распечатка фасада библиотеки на Садовой, один из первых вариантов. На обороте, крупно, печатными буквами: «В полицию не ходи. Иначе дочь не увидишь». Нижний правый угол листа был аккуратно вырезан. Там, где на всех чертежах бюро стоит графа «Автор». Ланской поправил запонку. Комната Веры была пуста, постель не смята. Через час на телефон пришло сообщение с незнакомого номера: «Я в безопасности...

Тимур не любил телевидение за то, что оно всё время говорило. Картинка говорила, ведущая говорила, зал хлопал по табличке. Звук был единственным, что не врало. Звук можно было разложить на дорожки и послушать каждую отдельно. Во вторник записывали полуфинал викторины «Кто быстрее». Седьмой вопрос первого раунда. Лера читала с карточки: – Какой город был столицей… – Третий! – сказала Наталья Власова, капитан команды «Огни». – Третий вариант. Лера дочитала вопрос. Варианты появились на экране. Третий был верным...

Кирилл Максимов любил, когда всё подписано. Двери, папки, ключи. На его связке у каждого ключа висела бирка, и он ни разу в жизни не открыл чужую дверь. Поэтому в понедельник утром он долго стоял перед школой на Маячной улице. На школьной двери висела табличка «Почтовое отделение». – Шутники, – сказал завхоз. – В субботу была на месте. Школьная табличка нашлась на почте, на соседней улице. Обе были целы. Их сняли, поменяли местами и аккуратно закрепили обратно. Кирилл записал это в блокнот. Он работал...

Софья читала только с карандашом. На полях она ставила крошечные галочки, едва заметные, – там, где автор ошибался или где ей нравилось. Читать без карандаша, по её мнению, было всё равно что слушать, не отвечая. В «Пятый переплёт» она ходила по понедельникам, после смены в районной библиотеке. Лавка была маленькая, в полуподвале: три ступеньки вниз, колокольчик, запах клея и пыли. Держал её Анатолий Владимирович Колесников. Сухой, высокий, в кардигане с заплатами на локтях, он здоровался с Софьей по имени-отчеству и никогда не спрашивал, что она ищет...