Егор Летов как квинтэссенция русской ненависти
Мне невыносимо претит, когда о бунтарском духе поэта говорят как о сохранившемся, вечно вопиющем гласе юношеского максимализма. И всяким словечком облагораживают и стараются восхвалить этот самый максимализм, мол, «юношеский бунт! как он бывает важен, как он не умирает в нас и воскресает в особые периоды жизни». Все эти слова — глупая профанация. Когда подобным образом какой-нибудь усатый литератор говорит то о Летове, то о Есенине, да и ком-либо, я делаю простейший вывод — этот литератор не понимает творчества автора, о котором молвит...