Тихий вечер | Семейные истории

Людмила приехала на дачу в субботу, как ездила семь лет подряд. На калитке висел новый замок. — Ключ теперь один, и он у меня, — сказала Света от машины. — Второй я тебе не заказывала. — Этот замок мама ставила сама, ещё при жизни, и ключ у меня с тех пор. — Мама умерла в апреле. А участок записан на меня с девятнадцатого года, ты знаешь. За её спиной, на веранде, стоял жестяной бидон с отбитой эмалью. Раиса Фёдоровна держала в нём садовые перчатки и никогда не убирала его со ступеньки. — Записан — ещё не значит подарен, — сказала Людмила...

Посылку вернули на десятый день. Скотч её, надпись её рукой, только штамп сверху чужой. — Юля, коробка пришла обратно, — сказала Тамара Сергеевна в трубку. — Вы адрес сменили? — Адрес тот же. Я просто не стала её с почты забирать. Коробка стояла на комоде рядом с открыткой, которую Тамара Сергеевна подписала ещё в августе. — Там наушники, Кирилл сам такие просил. Я у Олега спрашивала, какие. — Вот у Олега и спрашивайте, — сказала Юля. — А нам присылать ничего не надо. — Юля, я ему бабушка родная...

В дверь позвонили три раза подряд, как звонят только чужие. На пороге стоял мужчина с жёлтым листком. — Пятьдесят вторая? Нина Аркадьевна? Вот, тут всё посчитано, — он протянул листок. — Что посчитано? — Нина руки из карманов халата так и не вынула. — Ремонт у матери на четвёртом. Потолок, обои, работа. С вас половина. Цифра была написана крупно, синей ручкой, и дважды обведена. Столько Нина откладывала на зубы весь прошлый год. — Я вас не заливала, — сказала Нина. — И воды у меня нигде нет. — А кто тогда? Сверху вы одна, больше некому...

Конверт лежал на кухонном столе, придавленный сахарницей. Раиса Фёдоровна собиралась отнести его в банк сразу после обеда. — Это Дашке на институт? — Сергей снял сахарницу и переставил её на подоконник. — Поставь, где стояло, — сказала мать, не оборачиваясь от плиты. — Поставлю. Только ты тогда и Артёму столько же положи, он мне тоже не чужой. Она вытерла руки о полотенце и осталась стоять у плиты. Чайник закипал уже вторую минуту, а она его так и не выключила. — Ты пойми, мать. Артём мне такой же сын, как тебе Дашка — внучка...