Место, где расцветает тишина

Наутро он уехал. Без лишних слов, только записка на салфетке: «Не прощаюсь. Просто смена сцены. В пьесе, которая продолжается.» Ирина провела ещё два дня в городе, фотографировала море, покупала магниты, сидела в кафе с видом на пальмы. Возвращалась домой без особой грусти. Внутри было… тепло. И пустота, но не острая, а терпимая. Как пауза. Неделя прошла. Работа накрыла с головой. Коллеги, отчёты, привычный кофе с автоматом. Сын звонил по вечерам. Всё как обычно. Пока не пришло письмо. Конверт. Бумажный. Сначала она подумала — рекламная рассылка. А потом увидела — знакомый почерк...

Утро в Сочи было влажным, зелёным, как разрезанный лайм. Воздух пах морем, мокрой листвой и чем-то цветущим. Ирина вышла из отеля, не зная, куда пойти, и наугад свернула к набережной. Он сидел там. С чашкой кофе, в джинсах и футболке. Кормил чаек. Повернулся, увидел её — и как будто не удивился. — Подозреваю, вы подслушали мои планы. — Или у нас один сценарист, — усмехнулась она. Они бродили по побережью, ели кукурузу на палочке, смеялись над уличными артистами. Алексей показал ей старую набережную, где когда-то целовался со своей первой девушкой. Вечером он пригласил её на встречу выпускников — шумную, немного нелепую, но полную воспоминаний...

Дорога не задалась с самого начала. Через три часа автобус остановился посреди ночной трассы — поломка. Пассажиры ворчали, кто-то позвонил диспетчеру, водитель бубнил что-то в рацию. Было темно, сыро и холодно. Ирина стояла у придорожного кафе, кутаясь в шарф. Алексей держал два стаканчика чая и один протянул ей. — Вот, чтобы не замёрзли окончательно. Хлипкие вы, бухгалтеры. — А вы, значит, бронебойный? — Литераторы мягкие, но живучи. Нас ничем не возьмёшь: ни критикой, ни погодой. Потом был новый автобус. Перепутанные вещи, усевшиеся на чужие места пенсионеры, маленький мальчик, укачанный до полуобморока...

— Ирин, я чихаю как кот в муке… Я же там помру, — простонала Ольга в трубку. — Езжай вместо меня. Сочи. Море. Пальмы. Отель уже оплачен! Ирина поставила на плиту чайник и посмотрела в окно. В Екатеринбурге шёл сырой снег, вечереющее небо было низким и тяжёлым, как крышка от кастрюли. Подоконник был заледенелым, а за ним — пустая улица, уткнувшаяся в бледный свет фонаря. Сын учился в Москве, муж — бывший — был давно в прошлом, работа… работа была вечно. — Оля, ну ты с ума сошла. Я одна? В автобус? — Она нервно засмеялась. — Мне же даже чемодан собирать лень. — Значит, и состаришься рядом с кипой документов, — вздохнула подруга...