Запахи детства

Знаете, какой запах я вспоминаю первым, когда думаю о школе? Не мел, не столовские котлеты и даже не чернила. Опилки. Светлые сосновые опилки, которые лежали горкой у верстака, и от них шёл сладковатый, тёплый дух, как от свежих досок на стройке. Стоило толкнуть дверь в мастерскую, и этот запах обнимал тебя целиком, ещё до того, как трудовик успевал сказать: «Так, народ, заходим, не толпимся». Кабинет труда был особенным местом в любой школе. Не кабинет, собственно, а целый мир, отдельный от обычных классов с партами и доской...

Есть запахи, которые возвращают целиком, за одну секунду. Машинное масло, тёплый металл и чуть сладковатый дух новой ткани. Стоит мне почувствовать что-то похожее, и я уже не здесь. Я в нашей комнате, мне лет восемь, на дворе зимний вечер, за окном синеет, на кухне тихо бормочет радио «Маяк», а из-за прикрытой двери доносится мерный, ровный стрёкот маминой швейной машинки. Этот звук был такой же частью дома, как тиканье ходиков на стене или шум воды в трубах по утрам. Ножной привод придавал...

Есть запахи, которые помнишь не умом, а где-то в области затылка. Развязываешь утром тряпичный мешочек, а оттуда поднимается облачко пыльного, чуть резинового воздуха. Тапочки лежали в нём с пятницы, ткань пропиталась раздевалкой, и этот запах, ни на что больше не похожий, означал одно: понедельник, школа, начинается неделя. Мешок со сменной обувью. Вещь настолько обыденная, что о ней и говорить вроде бы нечего. Но попробуйте вспомнить своё школьное утро без него, и окажется, что половина утренней суеты была именно про этот мешок...

Каждый сентябрь пах одинаково. Новые учебники, клей от корешков, свежевымытый линолеум в школьном коридоре. Но был один запах, который я узнавала мгновенно и безошибочно: типографская краска только что купленного дневника. Мама приносила его из канцелярского отдела, клала на стол, и он лежал там, ещё чистый, ещё невинный, с этой своей тёмно-синей обложкой и коротким словом «Дневник», вытисненным по центру. Какая-нибудь пара дней, и он перестанет быть чистым, а пока можно было просто провести пальцем по гладкому картону и понюхать страницы...

Есть запахи, которые возвращают тебя целиком, без спроса и предупреждения. Вот стоишь в современном магазине у витрины с колбасами, а память вдруг выхватывает совсем другое: прохладный мясной отдел с опилками на полу, тяжёлый влажный воздух, в котором смешивались запахи свежего мяса и той самой Докторской, нежный, чуть сладковатый, ни на что не похожий. И ты уже не здесь. Ты там, где продавщица в белом колпаке шлёпает батон на металлические весы, а рядом стучат костяшки счётов. «Два двадцать», говорит она и заворачивает колбасу в вощёную бумагу...