The Spirit / Заметки, Песок в Кедах

В середине XX века выражение «бобровская кепка» прочно ассоциировалось с легендарным советским спортсменом Всеволодом Михайловичем Бобровым (1922–1979) В 40,50-е годы в СССР был настоящий культ Боброва, которого болельщики называли по простому – «Бобер». Бобров был не просто выдающимся футболистом и хоккеистом, а настоящим кумиром. Его популярность была столь велика, что люди подражали ему даже в мелочах. Бобров повлиял даже на моду – стало популярным носить «бобровскую» кепку. О нападении грабителей...

Отрывок из автобиографической книги голландского футболиста под названием “Борьба”: "За несколько часов до моей дебютной тренировки в "Зените" я должен был лежать в постели своего номера в "Невски Палас", но оказался в компании двух полицейских, которые только что нас остановили. Этот Андрей Аршавин, будь он проклят. Для чего он, напившись, сел за руль автомобиля? Я был зол и на самого себя. Зачем было садиться в его машину? Я же видел, что он, как и Денисов с Анюковым, были в таком состоянии, что вели себя как бараны...

"Он был на просмотре в Торпедо-Металлурге. Почему-то не подошел. За молодежную сборную Украины пропустил чуть ли не семь мячей - его из списка вычеркнули. И отправился с рюкзаком в Тирасполь. Мне же о Перхуне рассказал Сергей Краковский, бывший вратарь Днепра: "Отличный пацан!" Так и оказалось. Сколько я приезжал на базу в Архангельское - он с улыбкой. Когда его хоронили, у гроба сидел Пашенька Садырин. Шептал: "Сережа, прости. Это я виноват…" Корил себя за то, что взял Перхуна в ЦСКА" (с) Валерий Четверик Павел Федорович САДЫРИН: – У него было все, что надо вратарю...

Я  написал, что  поступил  в МГУ на физический факультет, и  через неделю получил открытку с изображением антилопы бубалы. Отец писал: "Поздравляю, старина! Честно говоря -- не ожидал! Помнится, в  школе ты не проявлял склонности  к  точным наукам. Тем более  приятно!  С нетерпением ждем великих открытий. Папа". Я положил открытку в ящик стола, где у меня уже был целый зоопарк, и на этом дело о поступлении в институт было закрыто. Почти два месяца я, как  говорится, валял дурака: целыми днями лежал на пляже  в Серебряном бору, читал приключенческие  романы и до одурения слушал магнитофон...