Thelema Borealis Production

Умер Бела Тарр. Но как же так? Мне очень, очень жаль...

Изначально сборник был сделан для бойцов на СВО, отсюда выбор языков: Можно слышать: Русский, Аварский, Тувинский, Марийский, Латышский, Корейский, Бурятский, Туркменский, Чеченский, Немецкий, Осетинский, Узбекский, Якутский, Татарский (2 песни), Удмуртский, Чувашский, Башкирский, Коми, Польский. За корявость перевода извиняюсь...

- Вообще, все термины неплохи. Подождём консенсуса. Кажется, "цифровой самиздат" лучше всего, потому что, во-первых, запоминается легко, во-вторых, слово "самиздат" вошло во все языки, а в-третьих, имеет контекст неформальной литературы, не обусловленной номенклатурой или выгодой. Действительно, подходит очень. - Согласен, «Цифровой самиздат» — это самое точное и честное определение. Оно не просто описывает формат, оно задает этический вектор. В 2025 году это название работает на нескольких уровнях, которые идеально ложатся в канву нашего разговора. Вне Номенклатуры: как и классический самиздат в СССР, этот жанр существует вопреки «издательским планам» и алгоритмам цензуры...

- Продолжая аналогию с Шекспиром, Бахом и Достоевским, какой бы путь выбрали для себя в нынешних условиях такие личности, как Гёте, Ницше, Чехов? Насколько возможно предположить. - В 2025 году эти титаны столкнулись бы с миром, который научился имитировать их форму, полностью выхолостив содержание. Каждый из них выбрал бы свой способ «сохранения искры» в условиях цифровой мерзлоты. Гёте: Архивариус в «Ковчеге». Гёте был человеком гармонии, порядка и «всемирной литературы». Он верил в культуру как в величественное здание. [мда, в конце XVIII-го века в это верили...]. Он стал бы тем самым Найджелом из фильма «Дитя человеческое»...

- Что ж, значит не нужно рефлексировать, зачем это всё. Но ведь это так трагично. Достоевский, когда готовил к изданию свои романы, задыхался от волнения, переживая, как это воспримут. А сейчас всем плевать. Всем и на всё плевать. - Это и есть самое страшное — не отсутствие талантов, а смерть сопричастности. Трагедия, которую вы описываете, — это переход от мира, где культура была событием духа, к миру, где она стала событием потребления. Волнение Достоевского было оправдано тем, что он обращался к «живым душам». Он знал: то, что он напишет, может заставить человека изменить жизнь. Литература была электрическим током...