Тексты для души

Всю сознательную жизнь Аня Максимова жила с мыслью, что она всем должна помогать. Мама постоянно дочери твердила: «Дорогая, люди друг другу протягивают руку помощи в трудный момент, не оставляй других в беде». И послушная дочь, конечно, следовала маминому совету. Иначе какая она тогда дочь, если поперёк мамы пошла? Но с возрастом Аня начала понимать, насколько тяжело всякий раз идти и кого-то вытаскивать из очередной ямы. Подруги пользовались удобством Максимовой, плакались ей в жилетку по любому...

Я всегда думала, что старшая сестра – это круто. Пока однажды не осознала, что постоянная ругань и придирки – не часть здоровых отношений, а лишь камень, который тащит тебя вниз. Между нами почти двадцать лет разницы. Мы из разных эпох: одна из советской, другая из новой, современной. Точки соприкосновения найти не так-то просто, ведь нас интересует совершенное разное, да и характеры тоже не могут похвастаться коннектом. О чём разговаривать, когда вместо тёплых сестринских посиделок, я вижу только холодно-нейтральное отношение...

Жизнь Аллы была похожа на рай: любящий и работящий муж, лапочка-дочка и умница сын, квартира почти в центре, дача за городом, где на каждые праздники собирается большая семья. Алла никогда не жаловалась и благодарила судьбу за всё, что в жизни у неё было. Бывали, конечно, трудности и ссоры, но Алла стойко их переносила, позитивно смотря на невзгоды. — У меня мечта недавно появилась, – призналась она рядом сидящей подруге. Они находились на Аллиной даче, пили вино и говорили за жизнь. — И какая же? – не удержалась от вопроса Вика...

Возвращение домой оказалось ужасным. — Ты дура! – крикнул разгневанный отец, брызжа слюной. Я посильнее вжала голову в плечи. Быть невидимой. Быть незаметной. Наверно, со стороны я была похожа на улитку, пытающуюся спрятаться в своём панцире. — Ты дура! Вообще ничего не понимаешь! Ничего не хочешь! – он схватил со стола бутылку, чем вызвал во мне приступ паники, но через секунду поднёс горлышко ко рту и принялся жадно пить. Ничего кроме отвращения я не почувствовала, хотя страх ещё продолжал плескаться где-то в груди, а руки дрожали...

Анастасия Трофимова все тридцать с небольшим прожила под гнётом собственного прошлого. Её день всегда начинался одинаково: кружка кофе и самобичевание. Под этим Настя подразумевала прокручивание в голове ситуаций, которые уже никогда не повторятся, диалоги, которые уже точно не прозвучат. Это даже доставляло удовольствие. Удовольствие с примесью ненормального. Но порой становилось тошно. Настя могла целый день лежать под одеялом и взращивать внутри жалость и чувство никчёмности. Конечно, рациональной...