Быль или небыль

В тот день судья Аркадий Сергеевич Веденин проснулся ещё до будильника. За окном стоял серый ноябрь. Мелкий дождь шуршал по стеклу, будто кто-то терпеливо перебирал пальцами по подоконнику. В комнате было прохладно, и Лидия Павловна, его жена, недовольно ворочалась под одеялом. Лидия повернулась к нему. Веденин усмехнулся. Он ничего не ответил. За тридцать два года судейской работы Аркадий Сергеевич привык не показывать эмоций. Ни раздражения, ни жалости, ни сомнений. Особенно сомнений. Сомневающийся судья, считал он, опаснее сурового...

Телефон зазвонил в половине седьмого утра. Вера ещё не успела допить кофе, когда увидела на экране незнакомый номер. Обычно она такие сбрасывала. Но в то утро что-то заставило её нажать зелёную кнопку. «Вера, это мама». Три слова. Голос был тихий, надтреснутый, совсем не такой, каким она его помнила. Раньше мать говорила громко, командным тоном, будто весь мир обязан был подчиняться. А тут: тихо, почти просительно. Вера молчала. Пальцы сжали кружку так, что побелели костяшки. «Мне нужно тебя увидеть...

Вера Павловна гладила скатерть ладонью, разглаживая складку, которой не было. Привычка. Когда нервничаешь, руки сами ищут дело. На плите грелся борщ. Настя позвонила утром и сказала, что приедет к обеду. Голос у неё был странный, приглушённый, будто она говорила из-под одеяла. И Вера сразу почуяла неладное, потому что дочь никогда не приезжала в среду. Среда, обычный рабочий день. А Настя вдруг едет через полгорода. Вера достала парадные тарелки, те самые, с золотой каёмкой. Потом убрала обратно...

Вера приехала на дачу в четверг, ближе к обеду. Калитка скрипнула так знакомо, что на секунду показалось: сейчас из-за угла выйдет Гена в своей клетчатой рубашке, спросит, привезла ли она хлеб. Никто не вышел. Участок молчал. Трава вымахала по колено. Яблоня, которую Гена посадил в год рождения Кости, разрослась и упёрлась ветками в забор соседей. Вера поставила сумку на крыльцо и села рядом, прямо на ступеньку. Дерево пахло прелыми яблоками, хотя до осени было далеко. «Ну вот, приехала», подумала она...

Нина привыкла быть незаметной. С детства она существовала где-то на краю семейных фотографий: чуть размытая, чуть в стороне, будто фотограф каждый раз забывал навести на неё резкость. А в центре всегда стояла Валентина. Старшая сестра, красавица, умница, звезда школьных концертов и родительских вечеров. Когда мама знакомила дочерей с соседями, она говорила: «Это Валечка, наша гордость. И Нина». Точка после имени. Без пояснений. Нина не обижалась. По крайней мере, она так думала. В субботу утром зазвонил телефон...