Татьяна Воронова

— Мы с Инночкой всё посчитали: квартиру оформляем на неё целиком, а ты с Ромой уступишь, — Тамара Павловна аккуратно поставила чашку с чаем на фарфоровое блюдце, словно припечатала штамп в паспорте. Мать разгладила ладонью клетчатую скатерть, на которой лежал вырванный из тетради лист в линейку. Там её четким учительским почерком были выведены две колонки цифр. Рядом сидела моя двадцатисемилетняя сестра Инна, демонстративно изучая экран новенького телефона и покачивая ногой в замшевой туфле. Мой...

— У Богдана должна быть своя крыша, ты обязана подписать дарственную, — заявила Серафима Ильинична, сдвигая к краю скатерти глубокую салатницу с таким видом, будто освобождала место для генерального плана застройки. Свекровь произнесла это абсолютно будничным тоном, аккуратно расправляя на коленях льняную салфетку. Филипп сидел напротив, старательно изучая узор на фарфоровой тарелке, словно в трещинах глазури крылась главная государственная тайна. Рядом с ним его двадцатидвухлетний сын Богдан крутил...

— С разводом тянуть не будем, но долги делятся по закону, так что миллион с тебя, Вика, — Антонина Сергеевна положила на кухонный стол распечатанный график платежей. Свекровь говорила об этом с той небрежной уверенностью, с какой контролёр в автобусе требует прокомпостировать талон. Рядом за круглым столом сидела её тридцатидвухлетняя дочь Олеся, разглядывая свежий френч на ногтях, а мой муж Степан методично крутил в пальцах чайную ложку, не поднимая глаз от клеёнки. Я замерла у кухонного гарнитура, держа в руках заварочный чайник...

— Накладные на вентиляционные шкафы перепишешь на фирму Германа прямо сегодня, до обеда. Моя свекровь, Клавдия Степановна, произнесла это с той невозмутимой важностью, с какой чиновницы старой закалки оглашают не подлежащие обжалованию циркуляры. Она даже не сняла в прихожей пальто — просто шагнула вглубь моего кабинета, стянула с пухлых пальцев трикотажные перчатки и положила ладонь на угол полированного стола. За ее плечом маячил мой деверь Герман, младший брат моего мужа. Он лениво покачивал...