Охота и рыбалка от Виктора

Десять лет в тайге. Мой выстрел в сумерках. Мой стаж — почти 20 лет. Начинал в украинских степях, добывая зайца и фазана, иногда косулю и кабана. А потом была Россия. Страна бескрайних болот, лесов и рек. Здесь, в ее могучей тайге, моя охота стала частью жизни. Самый интересный трофей для меня — всегда был бурый медведь. Это сама природа в одном лице: красота и опасность, жизнь и смерть для других. Баланс. Но когда этого баланса нет — он становится хозяином, которого слишком много. Эту охоту я получил в тот миг, когда увидел на вечернем моху огромные отпечатки. Понял — по тайге ходит крупный, умный и осторожный зверь. За годы на Севере я добыл немало медведей. Но в десятки раз больше — отпустил. Смотришь в оптический прицел с вышки на эту дикую, свободную красоту... и палец не нажимает на курок. Жалко. Но есть принципы. Когда зверь, теряя страх, идет в поселки, когда его перенаселение бьет по экосистеме — пора регулировать. Чаще всего это крупные, бурый медведь самцы. У многих — моих добытых медведей были, порванные уши, губы, сломанные клыки и носы, изуродованные в драках. Мой трофей был именно таким — доминантом, которому место должно быть одно на многие километры. Сидя на вышке, познаешь душу леса. Тишина, в которой слышен каждый шорох, каждая птичка. Вдали стучит дятел, ночью кричит филин, под ногами копошатся мыши. И вот в сумерках, когда день договаривается с ночью, а луна — с солнцем, чаще всего выходит ОН. Сперва — хруст ветки в глубине леса. Потом — шорох сухой осенней листвы под его неспешной походкой. Привада в 10 метрах, я на вышке — в 35. Он останавливается, встает на все четыре лапы и глубоко, с силой вдыхает воздух, пытаясь уловить посторонний запах. Эти вздохи слышны отчетливо. И ты невольно начинаешь дышать в его ритме, сердце колотится чаще. Но в руках — карабин. Палец на скобе курка, другая рука включает тепловизор. Ждешь. Ждешь, когда он подойдет к бочке с привадой и начнет чавкать. В этот момент зверь занят трапезной, увлеченный едой. И вот он у бочки. Достает лапой рыбу, берет в зубы и... уходит в сторону. Я наблюдаю. Даю шанс вдруг уйдет... Возвращается. Бдительность притуплена. Достает еще кусок, ложится рядом и начинает плямкать. И я понимаю — это мой выход. Мой шанс. Здесь и сейчас. Прицеливаюсь. Точно в голову. Момент — передние лапы подкашиваются, задные уходят в сторону. Медведь падает. Голова наклоняется, с уха течет кровь. Картинка неприятная, но я знаю — зверь добыт сразу, без мучений. Спасибо тепловизору — он позволяет оценить ситуацию и не сделать роковой ошибки, не тронуть медведицу с медвежатами. Осматриваюсь. Тишина. Ветер не шелохнет листву. Спускаюсь. Подхожу. Осенний зверь — жирный, сытый. Это хорошо. Значит, мишки в тайге благополучно лягут в спячку. При разделке вышло около 60 кг чистого жира и почти 300 кг мяса. Крупный, достойный противник. Его шкура — от кончика носа до начала хвоста — растянулась на 2 метра 27 сантиметров. Я разделывал его больше четырех часов. И все это время в тишине, думая о балансе, о тайге и о своем месте в ней. Охота — это не про убийство. Это про жизнь. И про ответственность за нее. Фото взяты с моих видео на каналах, это действительно завораживает своей лесной красотой с её обитателями.

Я добываю зверя, утку и боровую на охоте. Но этой весной я решил им помочь. Почему? Начну с утки. Вы когда-нибудь задумывались, каково это — пролететь тысячи километров зря? Вот представьте. Перелётная птица, та же кряква. Весна. Она летит с юга на север, преодолевая полконтинента, с одной главной целью — дать жизнь новому поколению. Это её главная миссия. Но тут начинается суровая правда жизни. Утка откладывает первую кладку — всего 5-6 яиц. Экономя силы, природа не позволяет ей больше. И часто эта первая кладка гибнет. Её может затопить паводком, залить ливнем, разорить лиса или змея. Где здесь справедливость? Её нет. И тогда утка начинает всё заново. Вторая кладка — это потеря драгоценного времени. Жизнь утиного выводка — это гонка со временем до осени. И вот наступает осень. Открывается охота. А в стаях ещё много «хлопунцов» — молодых уток, которые не успели встать на крыло. Они не набрали нужного веса, у них не окрепло перо для долгого перелёта. Их участь, увы, предрешена. Они погибнут, не долетев до тёплых краёв. И выходит, что те тысячи километров, что она пролетела весной, — напрасны. Цикл нарушен. Я охотник. Я беру у природы птицу и зверя. И я давно для себя решил: если берёшь — должен и помогать. Мне очень хочется помочь этим пернатым в самый важный момент — в выводе потомства. Подарить им тот самый шанс, которого так часто лишает их дикая природа. Поэтому этой весной я принял решение. Я буду делать для уток искусственные гнезда. Что это даёт? Эффект — колоссальный! Я только изучаю тему, присматриваюсь к советским наработкам (а в СССР это была целая программа!), но плюсы уже очевидны: 1. Вдвое больше яиц! Утка в безопасном искусственном гнезде откладывает не 5-6, а 12-14 яиц. Она чувствует себя в безопасности. 2. Защита от стихии. Крыша над головой спасает от дождя и паводка. Первая кладка не погибнет. 3. Недосягаемость для хищников. Лиса не доплывёт до гнезда, если оно в метре над водой и в стороне от берега. Орлы и ястребы не достанут. 4. Спасение от пожаров и змей. Гнездо на воде — это крепость. Выходит, что простое искусственное гнездо в разы увеличивает выживаемость утиного потомства. Это уже не борьба за выживание, а уверенный старт для целого выводка. И это не просто помощь птицам. Это вклад в экосистему, в развитие популяции. Это та самая справедливость, которую я, как охотник, могу восстановить. А еще это невероятно красиво — видеть, как твои усилия помогают появиться на свет новой жизни. Наблюдать за выводком крепких, здоровых утят, которые осенью уверенно встанут на крыло и улетят в тёплые края. Природа даёт нам ресурсы. Наша задача — быть не просто потребителями, а хранителями. Я начал с пробных гнёзд. А что готовы сделать вы? Если у вас есть опыт в создании таких гнезд или мысли на этот счёт — буду рад услышать в комментариях. В месте интереснее!

Медвежья тропа, лосиные лежки и изба у ручья. Почему я построил дом там, где люди не ходят. Место для избы никогда не выбирают просто так. Оно само тебя находит. Тихим голосом леса, звериными тропами, шепотом ручья. Мой способ прост: если здесь ходят лоси и медведи, значит, люди здесь — редкие гости. А именно такая тишина мне и нужна. Впервые я наткнулся на эту поляну еще в 2016-м, а может, в 2017-м. Точную дату память не держит, но помню картину: непролазный валежник, густой кустарник вдоль ручья и старая медвежья тропа. Она здесь и осталась, кстати. Часть ее теперь — начало моей охотничьей тропы. Тогда же я понял, что это место — жилое. Весной тут кормился лось — по объеденным кустам и лежкам было видно. Все было пропитано жизнью дикого леса. Долго думал: ставить избу здесь, у воды, или уйти глубже, в чащу? Решение пришло само, когда я представил, как из окна можно наблюдать за утками на ручье. Так и решил — изба будет здесь. До стройки я подкармливал через ручей мишек метров в 200 от этого места. Три года возил приваду, снимал их на видео, наблюдал. Когда начал строить избу как-то раз пришла медведица с тремя медвежатами — такое зрелище забыть невозможно. Сам я их не добывал, мне интереснее было быть соседом. А потом пришло время строить. 1 июня 2019 года завалил первую лиственницу — вечное дерево, которое не боится влаги. Основание избы — 8 на 4 метра. Уже на следующий день лег первый венец. Первые 6 венцов за 5 дней— это адская работа. Пилить, снимать кору, таскать бревна, пропиливать пазы, ходить на болото за мхом для конопатки... Делал это с напарником. Потом подключались другие друзья — Денис конопатил брёвна, Сергей помогал с полом, другой товарищ Олег — с высокими венцами и крышей. Поставили окно, сколотили нары. А печку... печку я варил сам. Изучал много, переживал. Но она вышла — настоящая сердце избы. Теперь в ней даже в лютый мороз тепло и по-особенному уютно. Но лес всегда проверяет на прочность. Дважды крупный мишка наведывался в гости, когда меня не было. Устраивал погром: переворачивал все, ломал окна, рвал матрасы, лакомился консервами. После второго визита я взялся за ум: сварил крепкие ставни и прикрутил намертво. Теперь медведи ходят вокруг, топают, но внутрь — ни-ни. Один раз он пришел, когда я был внутри. Хорошо, что лайки были со мной — угнали в лес. Сердце, конечно, выскакивало... Теперь это мое место силы. Приезжаю и просто балдею: от пейзажа, от тишины, нарушаемой только пением птиц. Рябчик, куропатка, глухарь, соболь, белка... Иногда даже олени или кабаны заглядывают. А весной... весной здесь не умолкают перелетные птицы. Настоящий концерт. Сейчас делаю кормушку. Хочу хоть чем-то помочь этим пернатым обитателям тайги, которые стали моими соседями. В планах — баня и гараж для техники. Но это потом. Главное — желание, а остальное приложится. Леc знает, кому можно доверять. Я лишь стараюсь быть хорошим соседом.

Заветный трофей: как мы с Рэем выслеживали лесного царя Раннее утро в глухой тайге. Просыпаюсь в своей избе, выглядываю в окно: золотая осень вовсю играет красками. Листва наполовину облетела, листья кружат над ручьём. «Рэй, доброе утро, старина». Мой верный пёс виляет хвостом – он уже всё понял. Сегодня наш день, сегодня мы идём на болото, где живут лоси. Рюкзак собран, карабин на плече. Выходим на охотничью тропу. Тайга просыпается Воздух холодный и прозрачный. Под ногами шуршат первые опавшие листья. Возле могучих кедров валяются шишки – это поработала кедровка, наш таёжный шишкарь. Слева – развороченный муравейник. Здесь пировал медведь, добывая себе на обед личинок. Рэй бежит впереди, выписывая восьмёрки, «читая» лес носом. Пока только белки да изредка глухари. Но вот на тропе – отпечаток. Огромный, в целую ладонь. След лося, уходящий в распадок, к болоту. След не свежий, пёс на него не реагирует. А над головой стучит дятел, выискивая в сухой сосне личинок короеда. Момент истины Вдруг Рэй замирает. Морда поднята, ноздри трепещут, втягивая ароматы леса. «Что там, boy?» В ответ – лишь взгляд и решительное движение вперёд. Вот и болото. Простор, от которого захватывает дух. Бескрайние болотистые степи. Достаю бинокль: в 400 метрах, у опушки, молодые берёзки стоят со сломанными ветками. Заломы! Первый признак лосиного гона. Самец метит территорию, сдирая с рогов кожу и ломая ветки. Он где-то рядом. Первая встреча и разочарование Подходим против ветра, крадусь вдоль ручья. Внезапно Рэй сворачивает в лес и через несколько минут его лай разрывает тишину. Грубый, злой – значит, крупный зверь. Продираюсь через ветролом, ползу под стволами, подбираюсь... И вижу: Рэй облаивает лосиху. Вскидываю ружьё, но понимаю – не наш трофей. Команда «Нельзя!», и лосиха срывается с места, уносясь в чащу. Садимся с Рэем отдышаться, пьём чай. Но я знаю: раз есть самка, значит, где-то здесь и самец. Охота начинается заново Выхожу на опушку, изучаю следы. Вот оно – свежие потёртости, новые заломы. Рэй уверенно становится на тропу, и мы идём. Через десять минут – снова лай. Бегу. GPS показывает почти 500 метров. Подбираюсь уже медленно, почти бесшумно. Дышу, как сам лось, ноги вязнут, ветки бьют по лицу. Вижу «гонную яму» – место, где зверь помечает себя. Лай Рэя становится яростнее. Сердце стучит в висках. Слышу треск. Кусты в двадцати метрах шевелятся... И вот он – Король леса. С огромной, величественной короной рогов. Вскидываю карабин. Выстрел. Есть попадание! Зверь шатается. Второй выстрел – и он падает. Трудовая ночь Всё кончено. Длинный вечер и ночь впереди: разделка, сооружение лабаза – помоста в метр двадцать высотой, куда укладывается мясо. Сверху – лапник, чтобы уберечь от птиц и зверья. Здесь оно может храниться неделю, пока не приедет техника. Год обеспечен мясом. Но дело не только в этом. Дело в этом утре, в этой тропе, в работе верного друга и в безмолвном диалоге с древним, диким лесом. Это не просто охота. Это возвращение к истокам. Охота – это не только добыча, но и огромное уважение к зверю, знание его повадок и законов тайги. Каждый такой поход – это урок смирения и благодарности природе.

Три дня до первого соболя. Открытие сезона! Тишина тайги оглушает. Легкий морозец щиплет за щеки, снега – всего ничего, лишь припудрил землю. 21 октября. Ровно три дня назад я выставил капканы, а сегодня – первая проверка. Самое волнующее время для любого соболятника. Вся осень ушла на подготовку: расчистка путика, новые заветные тропы и больше двух сотен капканов-коробок. Привада в этом году смешная – мясо и легкое лося, да разная боровая птица. Будь что будет. Подъем затемно. Покормил верных псов Шороха, и Бима, заправил мотобуксировщик – моего железного коня, который везет по охотничьей тропе. И вот мы уже в пути. Глаза впиваются в даль, в каждый поворот. Вглядываюсь в знакомые места. Первые находки: · Первый капкан – пусто. Не расстраиваюсь, так и должно быть. · Еще десяток – все чисто. Тайга не спешит раскрывать карты. · Шестнадцатый капкан. Заметил движение? Нет, это кедровка. Утренний мороз прихватил ее лапки, на вид – как живая. · Следом еще одна птичка – сойка. Работа идет, но не та. · Дальше – белка. Попала недавно, еще теплая. Уже трофей, но душа ждет другого зверя. Кульминация в конце тропы. Подъезжаем к самому краю. Сердце замирает... И вот он! Красавец соболь. Попался задней лапой, живой, яростный. Глаза горят. Шорох – как стрела! Кинулся к зверю, но соболь – тот еще храбрец. Молниеносная хватка – и пес с визгом отскакивает, хватаясь за окровавленный нос. Не дурак, мой Шорох, не отступает. Снова бросок – вцепился в грудь пушному зверю. В ответ – очередная хватка, теперь за бровь. Идет настоящая схватка. Пес не бросает, делает мелкие прикусывания. И вот... соболь сдается. Опускает голову, дыхание прерывается. Сердце бьется через раз... Последний удар. Зверь мертв. Собака в восторге, полон азарта и гордости. А у меня в руках – первый пушной зверёк в этом сезоне! Всем коллегам-соболятникам – с открытием охоты! И пусть в ваших силах не будет пусто. Ни пуха, ни пера!