«Светлаков. С перцем»

Так. Сесть бы, подумать. Но куда сесть? Всё занято. И мысли заняты. «Кто я?» — спросили. А я откуда знаю? Я же не посковик. Вот вы говорите: будь собой. А если я собой — это который молчит и смотрит в окно? Или который орет ? Или который ночью думает, что все дураки, а утром сам не может найти носки? Себя не поймешь. Себя можно почувствовать. Почувствовал — и забыл. Потому что если постоянно себя чувствовать — на работу опоздаешь. Раньше мне говорили: «Ты должен». Должен. А я не должен. Я уже есть. И это «есть» иногда с похмелья ( было и такое), иногда с надеждой, а чаще — с усталостью. Что я люблю? Люблю, когда никто не лезет. И когда картошка с укропом. И когда на дорогах свободно. Это и есть я. Не больше. Не меньше. Потому что больше — уже не я, а артист. А вы говорите — «кто ты». Ты — это тот, кто после разговора с начальником пьет валерьянку и пишет стихи. Ты — это кто улыбается глупой собаке на улице и делает вид, что не плакал вчера. Не надо искать себя. А то найдете — испугаетесь. Лучше привыкнуть. Как к шуму за стеной. Привыкли? Вот и вы. И это нормально. …Всё. Я устал быть собой. Давайте я лучше буду кем-нибудь другим. Только кем? Соседом? Он в карты выигрывает, а я нет. Или пенсионером? У них время есть себя искать. Эх. Главное — не врать. Себе — тем более. Себе врать бесполезно. Он все равно знает. И ночью напомнит. Будьте собой. А себя не поймешь. Так и живите. С этим.

«Высшая форма дружбы — не встречаться» Вы знаете, чем богат этот год? Не встречам. Встречи — это прошлый век. Встречи — это когда надо одеваться, ехать, смотреть в глаза, отвечать на вопросы... Этот год богат на "намерения." Намерения у нас — через край! Намерения бьют ключом! Мы просто завалены планами, как склад ненужными коробками. Началось, между прочим, в новогоднюю ночь. Серьезно! Договорились с друзьями. Место выбрали стратегическое — у шлагбаума в деревне. Почему у шлагбаума? А чтобы никто лишний не прошел! Чтобы состав был утверждённый! И что вы думаете? Никто никому не позвонил. Тишина. Я иногда думаю: а вдруг они там стоят? Всю ночь. Весь январь. Уже срослись с будкой охранника. Стали частью ландшафта. Местная достопримечательность: «Памятник неизвестному другу у шлагбаума». Цветы носят. А они стоят. Ждут звонка. И правильно делают! Потому что позвонить — значит признать, что не встретились. А так — мы же не знаем! Может, они там веселятся! Без нас! А с другим приятелем у нас вообще научно обоснованная схема. Чтобы не травмировать психику — ни свою, ни чужую — мы встречаемся «через субботу». Вы понимаете глубину замысла? «Через субботу» — это гениально! Это время, которого не существует. Это как коммунизм — все знают, что будет, но никто не видел. Ближе к субботе у нас, естественно, не получается. Ура! Мы опять договариваемся. Опять «через субботу». Мы с ним уже не друзья, мы — соучастники. Мы бережем друг друга от реальности! Вдруг встретимся, а нам не о чем говорить? Вдруг я ему надоел, а он мне — нет? Или наоборот? Страшно! Лучше «через субботу». Так безопаснее. Так душевнее. Мы живем в ожидании субботы всю жизнь. Это уже не дружба, это — религия. С институтскими — там вообще формализм высшей пробы. Там мы просто определяемся: «Встретимся?» — «Встретимся!» — «Все?» — «Все!» И все расходятся счастливые. Сам факт согласия засчитывается за встречу. Галочка в отчете поставлена. Душа спокойна. Совесть чиста. Мы встретились на уровне идей! В эфире! Зачем нам физический контакт, когда есть ментальный? А со школьными... Тут у меня размах! Класса было два. В одном я учился меньше, но знал больше. В другом — учился больше, а знал... меньше. Но там мы подходим к вопросу государственно! Мы бронируем место! Ресторан. Стол. Время. Кто-то даже говорит: «Я выезжаю». Ключевое слово — «говорит». Не «еду», не «приехал», а именно «говорю». Это высший пилотаж! Ты уже в пути, но еще дома. Ты уже с нами, но еще в тапочках. Мы бронируем столы для призраков! Официанты нас знают. Они уже не спрашивают: «Где гости?» Они спрашивают: «Где надежда?» И знаете, я думаю — это правильно. Мы не ленивые. Мы — стратегически выдержанные! Мы бережем нервную систему друг друга. Мы сохраняем дружбу в законсервированном виде. Встретиться — значит рискнуть разочароваться. А не встретиться — значит сохранить легенду. Пусть они стоят у шлагбаума. Пусть суббота никогда не наступает. Пусть столы стоят забронированные. Зато мы друг другу не надоели. Зато мы друг другу не наврали в глаза. Зато мы — друзья! По телефону. В планах. В мечтах. И — слава богу! — не в реальности.

«Перемещение ценностей». Первая стадия.👀 Это не старость. Это — инвентаризация. Она начинается незаметно. Помните антресоли? А гараж? А потом: «Это не выбрасывай. Это на антрисоли. А это я в гараж отнесу». Гараж — это антресоли земли. Ты уже не покупаешь. Ты перераспределяешь. Туда — не нужно, отсюда — жалко. Вещи перестают служить. Они начинают ждать. Лежат в пакетике. Готовые. Деревяшки. Не просто доски, а именно — деревяшки. В пакетике. Это выше карго-культа. Это вера в то, что когда-нибудь наступит момент, и ты скажешь: «А! Вот же они!» И прибьешь. Хотя дом строили. Там дерева полно. Валерьевна права. Но то — дерево. А это — готовые в пакетике. Разница есть. Я объясню. Дом — это стройка. А пакетик — это судьба. Баночка из-под чая. Красивая. Сказать «не выбрасывай» — мало. Надо ответить на вопрос: «Зачем?» Но ответа нет. Есть ощущение: пригодится. Это не жадность. Это — уважение к труду банки. Она же старалась, чай хранила. Не выбрасывать же ее в мусорное ведро, как бездарность. И вот ты открываешь холст. А там деревяшки. Ты думаешь: не нужны. А выкинуть жалко. Кому жалко? Себе? Или их? Кто-то приходит в гараж. Кто-то что-то нужное оттуда забрал? Использовал? Нет. Не забрал. Не использовал. Просто посмотрел и ушел, забрав с собой покой. Потому что увидел, что у тебя это есть. И ему спокойно. Страшно не то, что мы храним. Страшно, что мы помним, где лежит то, что мы никогда не используем. Вот интересно: старость приходит в тот момент, когда ты перестаешь выносить. И начинаешь перекладывать. С антресолей — в гараж. Из гаража — на дачу. С дачи — обратно, потому что «там сыро». Я смотрю на пакетик с деревяшками. Валерьевна говорит: зачем? А я молчу. Потому что если я скажу «зачем», я должен буду это сделать. А если я это сделаю, пакетик исчезнет. А если пакетик исчезнет — наступит пустота. И в этой пустоте я останусь один, без готовых деревяшек в пакетике. Так что пусть лежат. Это не хлам. Это — резерв по жизни. Когда мы перестанем нужны миру, эти деревяшки докажут, что мы еще на что-то годимся. Я сейчас холст открыл. Я его, кстати, для чего-то покупал. Но холст — это картина. А деревяшки — это возможность. Возможность сделать что-то, что точно не нужно. Старость? Нет. Старость — это когда вместо «выбросить» ты говоришь: «Спроси у Валерьевны, может, ей в гараж отнести?» А потом уходишь. А пакетик переезжает. И когда-нибудь, лет через двадцать, его найдут внуки. И скажут: «Ого, готовые. В пакетике. Наверное, дед знал, зачем. Не будем выбрасывать». И жизнь продолжается.

И главное! Я все разложил . …Ну вот. Всё. Я понял. Я сел, подумал. Я сделал выводы. Я даже с собой договорился. Сижу, чай пью. Спокойно. Мухи не летают. Хорошо. И главное — я же всё разложил. Вот это — моё. Это — не моё. Вот с этим — подожду. А вот этому — вообще до свидания. С кем — говорить. С кем — молчать. Где — повернуться и уйти. Всё. Голова ясная. На душе — как вымытый пол. Думаю: «Ну вот, наконец-то. Старый стал. Мудрый стал. Опыт, ёлки-палки». Ложусь спать. Сплю хорошо. Потому что совесть чистая и выводы правильные. Просыпаюсь. Утро. Солнце. И вдруг — бац. Как будто кто-то ночью пришёл и всё из головы вынул. Чайник поставил. Сел. И думаю: а что я вчера такое понял? Ну, что-то было. Какое-то спокойствие. Такая лёгкость. Исчезла. И вот сижу. Чай пью. И всё сначала. Те же мысли. Те же люди. Те же грабли. Только грабли — вот они. А покой — вон где. Вчера был. Сегодня — нет. Я думаю, это не память плохая. Это жизнь такая. Она как вода: набрал в ладони — вроде понял, держишь. Разжал — и нет. А ладони мокрые. То есть след есть, а смысла нет. И самое обидное: я же знаю, что ответ правильный. Я его вчера нашёл. И позавчера находил. И неделю назад. А сегодня опять ищу. Как очки на лбу. Есть, а ты не видишь. Значит, так устроено. Мудрость не хранится. Её надо каждый раз заново воровать у своего спокойствия. А спокойствие — оно как кошка. Пришло, полежало, ушло. И не докричишься. Поэтому я перестал бороться. Утром просыпаюсь — думаю: «Всё. Я ничего не помню. Я дурак. Начинаем сначала». И к обеду — глядишь — опять что-то понял. Опять покой. Опять чай. А к вечеру — всё заново. Но уже чуть-чуть быстрее. Потому что знаешь, где искать. Это, наверное, и есть жизнь. Не когда ты понял и навсегда. А когда ты забыл, но быстро вспомнил. Главное — не удивляться. И не ругать себя. А то пока себя ругаешь — опять забудешь, зачем ругался. …Всё. Пойду. А то я тут надумал. Ещё успокоюсь. Потом не вспомню.

Философское 🤔 Ну, вспомнил тут свою юность. Вышка. Десять метров. Внизу — вся жизнь, а точнее, лужа размером с жизнь. Стоишь, понимаешь, что сама идея прыжка — полный абсурд. Страшно. Непонятно зачем. И ведь никто не толкает! Сам залез. Сам стою. Идиот. И вот тогда-то меня и осенило железное правило, которое потом на всё протянулось: Чем сильнее боишься — тем сильнее надо оттолкнуться. Чем страшнее — тем решительнее. Потому что если будешь дрожать и красться к краю, обязательно шлепнешься плашмя. А если рванешь — так тебя хоть в нужную сторону закрутит. Физика! И ведь это же оно, правило жизни! Везде! Встреча, разговор, холст этот дурацкий белый... Чего бояться-то? Бумаги? Масла? Собственного почерка? Боишься испортить! Так ты её — эту картину — ещё не начал, а уже испортил! Страхом испортил! Осторожностью этой дрожащей! Для осторожных, кстати, всё придумали. Картины по номерам. Гениально! Там бояться нечего: сиди, закрашивай клеточки, как в тюрьме. Не ошибёшься. Но это — не картина. Это — раскраска. Это чья-то смелость, разлитая по баночкам. Кто-то уже за тебя оттолкнулся, а ты только машешь кисточкой, боясь залезть за контур. А люди... О, люди! Людям вообще всё равно. Они стоят внизу у своей лужи и смотрят наверх. И все они тоже боятся. Боятся выйти, начать, сказать, нарисовать. И молятся, чтобы кто-то спрыгнул первым. Чтобы было за кем идти. И когда видят того, кто рванул — восхищаются. А того, кто ползёт и дрожит — презирают, хотя сами такие же. Поэтому правило простое, как лом: Делай. Не бойся. Оттолкнись сильнее. Смешно будешь выглядеть? Так это уже твоё! Глупо? Это уже твоя глупость! А не всеобщая, серая, безопасная тоска. В общем, вышка у каждого своя. И лужа внизу — у каждого своя. А прыжок — он один. Либо в историю, либо в анекдот. Но не прыгнуть — это точно не в историю. Это — в очередь за красками по номерам. #страхи

#проалкоголь Трезвость. Без героизма. Вот ничего не хочу сказать про спиртное! Любил. Люблю. Поэтому и не пью. Вот такой поворот. Два года назад, путём длительных торгов с немногочисленным населением моего личного государства – торговался, как последний татарин – согласился перестать. Не пью. И не могу сказать, хорошо это или плохо. Просто факт. Как переезд с улицы Горького на улицу Кибальчича. Другая обстановка. И я не из тех, понимаете, кто перестал – и сразу в грудь себя. Кулаком. И в ЗОЖ, как в окоп. Начинает бегать. В сорок пять! Полумарафоны. Да этот бег – он ж страшнее стакана! Это ж тот же запой, только наоборот. Вчерашний классический пьяница, озверевший от трезвости, мечется по парку, сметая прохожих. А рядом – йог, скрученный в бублик, мысли выпаривает. Две недели выпаривает – одну мысль! Это ж какая наркомания! Это статистика, между прочим. Личная. Не судите строго. Я не говорю – все. Кому-то жена запретила. Кому-то самому захотелось… опять же, жена. Вопрос «пить или не пить» – каждый решает сам. Как вопрос «быть или не быть» – только без Гамлета, в одиночку, у холодильника. Но вот когда этого делать категорически не надо – это известно. Когда грустно. Это же прямая дорога в чёрную яму, на дне которой сидит ты же, только плачущий. Когда в гневе – это чтобы потом было стыдно вдвойне. И, главное, когда окружающие, приняв на грудь, лезут с правдой. Синей правдой! Им кажется – они глаголят. А они просто кричат. Кричат о своей, конкретной, синей правде, которую утром забудут, как страшный сон. А ты – нет. И вот на этом этапе – ты берёшь паузу. Молчаливую. Организм, наивный, радуется: отдыхаю! Восстанавливаюсь! А окружение… Окружение начинает чудесным образом чиститься. Само. Как бульон на холоде. Жир – сверху, всё лишнее – всплыло. И остаётся прозрачный, крепкий отвар из тех, с кем можно и молчать. И тогда ты задаёшь себе этот щекотливый вопрос: а может, всё-таки? Стоит ли? Как бывший заключённый, робко поглядывающий на ворота мастерской, где когда-то приятно работал станком. И я вот думаю… Можно. Теоретически. Если это – праздник. Если это весело, с танцами, с общими интересами, в компании полноценных, повзрослевших людей, которые уже никого не спасают и сами не тонут. Где есть ирония – главный признак ума. Где можно посмеяться над собой – и позволить посмеяться над собой другим, не обижаясь. Где каждый пришёл с поводом, а не с проблемой. Такое, знаете ли, употребление – оно уже не употребление. Это – ритуал. Как чайная церемония. Только с немного другими напитками. А так-то – да, не пью. Без героизма. Просто живуч оказался. #алко #алкоголь #водка