Вера Полынина

— Ты уж не обижайся, Нина, но пила у тебя давно не тянула. Я бы и не брал, если б знал. Григорий поставил бензопилу на край стола так, будто возвращал не чужую вещь, а свою старую обиду. На шине ещё висела сухая травинка, а на корпусе темнел липкий след от ладони. Нина молча достала из ящика картонку, сложенную вчетверо, и привычным движением подбила её под короткую ножку стола. Стол качнулся и встал ровно. — Давно не тянула? — спросила она. — Ну а что тут удивительного? Ей сколько лет. Заводится через раз, ревёт, а толку нет...

— Ты ведь понимаешь, что старых людей на лекарствах не бросают? Роман положил на скатерть белый конверт, будто это был не разговор, а поздравительная открытка. За столом ещё стояли тарелки с недоеденным пирогом, у мамы на коленях лежала салфетка, а Маргарита как раз разглаживала ладонью пустые пакеты и вкладывала их один в другой. Ровно, без спешки. Так она делала всегда, когда не знала, куда деть руки. — Что в конверте? — спросила она. — Расходы. Аптека, обследования, всё как положено. Я посчитал...

— Раскладушку поставим у окна, там сквозняка меньше, — сказала Надежда. Она купила её «на пару ночей» и уже успела промерить комнату шагами. Вероника в это время стояла у кухонного стола и укладывала холодную курицу в фольгу — сначала одним листом, потом сверху вторым. Надежда любила уносить «на потом» всё, что оставалось после чая, а от одного слоя у неё в сумке всегда текло. — Кому раскладушку? — спросила она, прижимая края фольги. — Маме. Ну а куда её девать? Она со мной приехала. На пару ночей, пока я тут устроюсь...

— Я ведь вам не милостыню подала, Катя. Деньги должны работать, — сказала Елена и положила рядом с салфеткой сложенный вчетверо листок. Екатерина как раз поправляла на столе у матери тарелку с нарезанными помидорами. Праздничная скатерть уже собралась мелкими складками от локтей, свечи в торте догорали, а родня всё ещё сидела за столом, хотя юбиляр давно ушёл в комнату смотреть старые фотографии. На листке аккуратными столбиками шли «долги». Внизу отдельной строкой стояло: «заправка — 700 ₽». — Это что? — спросила Екатерина...

Коробка со сменной обувью стояла у Зинаиды в прихожей так, будто сама давно здесь прописалась. На крышке толстым фломастером было выведено два имени, а сверху лежали мокрые после дождя кроссовки. — Ты там посмотри, чего ещё надо докупить, — сказал Андрей из коридора. — Мы на сентябрь. Я вечером ребят завезу окончательно. Зинаида не стала отвечать сразу. Она взяла с кухонного стола чужую чашку, поставила под неё блюдце и только потом повернулась к сыну. — На весь сентябрь? — Ну да. Чего такого? У тебя школа рядом, ты дома...